Чем накормить русскую душу

Чем накормить русскую душу

С едой у всех особые отношения. Почти интимные: ведь что пропускать в собственное тело – чрезвычайно важный выбор. Да и субъективный, конечно: хоть и закладываются пищеварительные привычки с детских лет, но чем наполнить продуктовую корзину и что наколдовать у плиты – с определенного возраста мы выбираем сами. Хоть от детских впечатлений никуда не уйти. Я, например, не могу спокойно смотреть на пирожные с заварным кремом: бабушка в детстве всегда рассказывала мне о каком-то загадочном и пугающем «завороте кишок», который в моих детских ассоциациях навсегда поселился рядом с заварным пирожным и никуда оттуда уходить не желает.

С детства люблю суп – без супа дома не было и не бывает обеда. Каково же было мое расстройство, когда канадская суповая культура отказалась являть себя – по причине собственного же отсутствия. Суп здесь есть – это всем известная густая масса со спрятанными в ней овощными или морскими богатствами. Себе я доверяю не настолько, чтобы лично создать суп – эта кухонная амброзия должна обязательна быть приготовлена кем-то. Ресторанные супы тоже не в счет, потому как мало супу быть приготовленным «кем-то», он должен быть еще сварен именно для кого-то, а не для абстрактного туриста или оголодавшего славянина.

Недавно восхищалась выбором пельменей в русских магазинах – и со свининой, и без свинины – и все сделаны решительно в Соединенных Штатах. Русское блюдо (по слухам, пробравшееся на наши столы из Китая), состряпанное и замороженное в южных американских штатах (если бы на Аляске – еще не так обидно было бы, все-таки, ближе к России), отпускаемое, скажем, украинскими продавцами русскоговорящим покупателям в канадском городе, на улице с британским названием. От русских пельменей в окружающей интернациональной гегемонии остается только звук – аппетитный всплеск прыгающих в кипяток пельменей…

А дальше гастрономическая идиллия продолжает рушиться суровыми продуктовыми наблюдениями. Очередь в магазинах 7-11 нарочно выстраивается таким образом, чтобы предположительно проголодавшийся покупатель волей-неволей оказался перед утомительно длинной витриной с жарящимися в прогорклом (даже на вид) масле сосисками, с утонувшей в оптимистично оранжевом жире пиццей и с садистски вывернутыми куриными крылышками.

Пока очередь за бытовыми мелочами, не торопясь, тянется вдоль прилавка, нервно вздыхаю и пытаюсь отвести глаза от выставленного на продажу замученного тепловой обработкой продовольствия. Есть такие продукты, даже мысли о которых способны вызывать изжогу и такую же неуемную тоску по любимой еде.

В прошлом году я нашла в магазине пряники, морковку по-корейски, гречневую кашу «по-монастырски», мармелад «апельсиновые дольки» и сгущенку – и прошлый год в мгновение ока стал лучше, чем предыдущий. Дальше, вслед за воздаянием хвалы русским магазинам – скатерть-самобранка на столе и пир горой: через национальные блюда утверждаем свою национальную самобытность (мол, даже с видом на Скалистые горы мы остаемся собой, фамильярно макая очередной блинчик в сметану). Главное – не перейти тонкую границу пищевого самообмана.

В Лондоне в барах настойчиво продолжают предлагать посетителям богатый выбор сосисок с пюре. Я так же настойчиво продолжаю это блюдо избегать, потому что уж слишком похоже оно на родное, еще со школьных столовых природнившееся блюдо, – да только предпосылки не те. Обманываться не хочется. Даже если знаешь, на что идешь. Как в некоторых русских ресторанах за границей: когда знаешь, что среди указанных в меню блюд и напитков не хватает одного важного пункта – народной душевности. Но ведь все равно идешь, ищешь, пробуешь – пытаясь через еду вновь обрести эту самую национальную душевность, – утраченную гармонию еды и души (которые за пределами родной страны существуют обособленно), ауру кухонных посиделок и застолий, бесконечно перетекающих друг в друга.

Как писал замечательный автор и культуровед Петр Вайль, «душа у нас – в желудке». Так что совершенно естественно, что, когда русская душа, сидящая в нашем желудке, изголодается и вдруг затоскует, – так и тянет нас к милым блинчикам, оливье и пряникам. Даже если мы знаем наверняка – блинчиками сердце не накормишь…

Но зато, собравшись с любимыми, друзьями и родными на очередной пир канадского разлива, задумаешься: может быть, не столь важно, что и где есть, сколько – с кем?

Ольга Скутина, «ВЭ»