Робинзон Крузо волею судьбы жил в изолированном мире, рассчитывая только на себя.

Путешественник Владимир Несин добровольно избрал жизненный путь, на котором он может полагаться лишь на свои силы, смекалку, умения.

Он ходит босиком по свету – через пустыни, города, опасности…

С паспортом гражданина мира (выданным в ООН) пересекает границы государств и климатических зон. Знакомится с людьми разных национальностей и вероисповеданий, устанавливает контакты, в том числе и с враждующими сторонами… При себе – более чем скромный набор самых необходимых вещей.

И, как знать – может, его заметки и личная беспристрастная оценка увиденного (безусловно, интересные современникам) со временем станут не менее важны и интересны нашим потомкам.

Владимир Несин, за спиной которого много тысяч “намотанных” километров, 5 континентов и десятки стран, которые он прошел босиком, в прошлом – преподаватель самбо и физкультуры. Сейчас бородатому босоногому путешественнику 58 лет, но он полон сил, энергии, планов новых путешествий.

«Видно, человек еще не дорос до того времени, когда вообще не будет границ, а жаль! Я своими путешествиями хотел бы приблизить это время».

Если вы читаете нашу газету более двух лет, то, наверняка, помните ряд материалов, посвященных путешествиям Владимира Несина.

В настоящее время он опять в Ванкувере – небольшой перерыв между дальними походами. По старой памяти, он зашел к нам в гости, и мы, конечно же, включили диктофон.

- Владимир, мы не виделись больше года. Какие новые тропы Вы успели покорить за это время?

- Мы расстались полтора года назад. У меня тогда был план пройти Тибет и Непал вместе с женой (это один вариант, а у меня всегда в запасе два: на то время у меня еще оставался один незаконченный маршрут). Но жена по ряду причин не смогла со мной идти, и, поскольку я оставался один, то решил завершить маршрут, который однажды уже начал, но не закончил – дойти до мыса Горн, до Огненной Земли. Первый раз (это было в 2003 году) я дошел до Перу и должен был вернуться, т.к. у меня мама умерла. До мыса Горн я тогда не дошел и решил дойти в этот раз.

- Вторично проходить путь легче?

- Да, и старый путь, который уже однажды прошел, я в этот раз проделал «автостопом». Сначала доехал от Ванкувера до г. Мехико, там сел на самолет, чтобы не терять времени (иначе там начнется зима), поэтому оттуда долетел до Эквадора, проехал автостопом до того места, где остановился в прошлый раз – линии Наско, и оттуда пошел пешком.

За месяц прошел Перу, Боливию, Аргентину, дошел до Чили и по Чили стал двигаться вниз, на юг. Шел по Патагонии, вдоль гряды Анд, до самого мыса Горн.

Там как раз был январь – разгар лета (в южном полушарии все наоборот). Зимой там очень холодно, до 40 градусов мороза. Поэтому зимой туда ходить нежелательно.

- Особенно босиком.

- Да, особенно босиком. К тому же, там всегда сильный ветер, в любое время года. Обратно я возвращался уже вдоль Атлантического побережья. Там скучные места – Патагония – почти две тысячи километров кустарники, безводная местность; этот отрезок пути я по возможности проезжал на машине. Потом дошел до Аргентины. В Буэнос-Айресе встречал русских, праздновал с ними 8 марта. Там есть клуб русскоговорящих «На завалинке».

Потом получил визу в Уругвай (на что ушло 2 недели ожиданий) и прошел его весь по периметру. Пытался зайти в Бразилию. Этими странами подписан договор о безвизовом  въезде, но он еще не был ратифицирован. Я зашел в Бразилию, километров на 30, потом меня вернули, сказали, что я не могу находиться в их стране. 30 км – это нейтральная полоса, но она находится на территории Бразилии. Получается, что ты зайдешь вглубь территории, прежде чем встретишь полицейский пост, где ты можешь поставить штамп и тебе объяснят, можешь ты или нет находиться на территории страны.

Я вернулся опять в Уругвай, зашел в Аргентину, затем пошел в Парагвай – там тоже русских встретил. Но Парагвай мне показался довольно скучной страной. Там есть красивые места, но не так много. Это страна «третьего мира». Предыдущие страны – Чили, Аргентина, Уругвай – намного богаче, они все европеизированные.

Затем я опять зашел в Бразилию. Там больше всего впечатлил водопад Игуасу – я бы даже сказал, что это – серия водопадов. Каскады водяных потоков разного размера, высоты, направлений. Хоть он и не считается самым большим по высоте или объему воды, но, бесспорно, он один из самых красивых. Там очень много туристов. Я пробыл у этого водопада пару дней, много снимал. Затем пошел вверх, на север. Пересек экватор и подошел к устью реки Амазонки.

Там сел на судно и поплыл вверх по реке к городу Манаус.

- Крокодилы по Амазонке плавают?

- Крокодилы тоже плавают. Кстати, там я видел пресноводных розовых дельфинов – они водятся только в Амазонке. Но их редко можно увидеть. Я был раньше на Амазонке с женой и сыном, они нам не встретились. В этот раз мне повезло.

В Манаусе (город на берегу Амазонки) я оказался уже второй раз. Первый раз мы с женой и сыном от Манауса плыли вверх, в Перу и Боливию, а в этот раз я проплыл путь от устья Амазонки до Манауса. Таким образом, я проплыл всю Амазонку «сверху донизу». Там очень красиво.

Люди живут, практически, на реке. Питаются от реки, на лодках и живут, и умирают. Двухлетний малыш уже плавает один в лодке. Умело орудуя веслом, почти вплотную подплывает к проходящим пароходам.

Один, потому что так легче вызвать жалость у пассажиров парохода, и те бросают ему, кто – одежду, кто – еду; поскольку малыши, обычно, совершенно голые. Маленькие, с огромным для них веслом, всегда вызывают желание как-то им помочь. Порой и повар парохода бросает детям остатки еды, завернув ее в пластиковый пакет – для сохранности от речной живности и чтобы легче было выловить ее из воды.

Часто дети постарше берут пароходы «на абордаж» – догоняют корабль на лодке, забрасывают на него веревку с петлей или зацепляются веслом, используя корабль в качестве буксира. Так быстрее передвигаться по реке, чем самому грести, особенно, если нужно продвинуться вверх по течению; да и безопасней. Капитаны, как правило, не против, и судно тащит за собой несколько мелких лодок. Иногда по этой же веревке ребятишки взбираются на корабль.

Порой тот, кто постарше, взберется первым и пугает оставшегося в лодке младшего брата или сестру, дергая веревку таким образом, что лодка рискует перевернуться. (Напомним, что в Амазонке плавают и крокодилы, и хищные рыбы, не говоря уже об опасности просто утонуть.)

Подъезжают к кораблям в лодках и женщины, особенно беременные или с грудными детьми. Для них это один из способов добыть пищу, одежду и какие-то предметы обихода.

От Манауса я проплыл еще немного вверх, ненадолго заехал в Гуану и затем добрался до границы с Венесуэлой.

- Какая из южноамериканских стран Вам больше понравилась?

- Чем более развита страна, тем менее она интересна с точки зрения экзотики. Все эти страны очень европеизированы. Самый бедный, пожалуй, Парагвай. Эквадор – богатая страна, и почти ничего традиционного там уже не увидишь. Я потом шел через Боливию и Перу – эти две страны мне больше всего нравятся в Южной Америке. Во-первых, тем, что там очень красивые виды, особенно в Перу, и второе – это люди, то, что они сохранили свою национальную культуру, самобытность. Они придерживаются традиционного уклада жизни, носят национальные одежды, не пытаются быть американизированными. Люди очень трудолюбивые, приветливые. Все остальные страны Южной Америки очень похожи друг на друга, почти одинаковые города, дома…

- Что больше всего запомнилось из этого путешествия?

- Строения на озере Титикака – из огромных, гладко обтесанных каменных глыб размером метр на метр. Из них сложены огромные башни, похожие на водонапорные, но в них ничего не хранится, воду в них нельзя хранить и непонятно, для чего они сделаны. Для жилья тоже непригодны. Их внешний диаметр 5 м., внутренний – 3 м. Непонятно, кто и как их сделал – это, должно быть, была очень трудоемкая работа, особенно учитывая существовавшие в то время инструменты. Почти та же загадка, что и с египетскими пирамидами. Но там хоть понятно предназначение постройки.

Еще из запоминающегося – линии Наско в Перу и барельефные рисунки на круглой гальке, размером с человеческую голову, изображающие разные виды динозавров, которых я раньше не видел, и – что самое интересное – с ними изображен человек. А ведь считается, что, когда динозавры вымерли, человека еще не было. А здесь на камнях они изображены вместе, причем, на некоторых человек пашет на динозавре, на каких-то – воюет с ним. Получается, что некоторые виды динозавров были приручены человеком и служили ему, другие были враждебно настроены. И это было не более тысячи лет назад.

- Вы путешествуете уже много лет. Это путешествие было сложнее или проще предыдущих?

- Проще. Намного проще, чем, скажем, африканское.

В Африку я пошел с женой, наше путешествие продлилось 14 месяцев. В Африке много интересного. Мы долетели от Ванкувера до Лондона, там посмотрели Англию и Шотландию (отец жены родом из Шотландии), добрались автостопом до Германии (у меня там дочь), затем также автостопом до Парижа, до Мадрида, до Гибралтара. Там сели на паром и – в Африку, в Марокко.

Там уже шли пешком: Марокко, Мавритания, Мали, Бени, Чард, Камерун, Конго, Замбия, Зимбабве, Намибия, ЮАР. Еще – Берег Слоновой Кости. Путешествие было долгим, мы с женой болели малярией, в одном месте там была лихорадка Э – тоже могли подхватить, но обошлось. Кто ею болеет, тот сразу умирает. Обычно перестают существовать целые деревни.

В Африке мы встречали колдунов вуду, которые для поддержания своей колдовской черной силы должны раз в году съедать человеческое мясо. Мы случайно об этом узнали. Зашли однажды в племя пигмеев (их рост до 1.5 м) и увидели, что своих родственников они хоронят прямо под окошком своих хижин. Я спросил, почему они не относят их в специальное место, не устраивают кладбище. И они ответили, что не хотят, чтобы колдуны воровали недавно усопших людей для своего колдовства – для еды и для обрядов, в которых они используют части человеческого тела.

Сами колдуны раскопками не занимаются. Те, кто заказывает им какой-то обряд, сами должны предоставить магам все необходимое, включая органы или части человеческого тела.

Такие обряды до сих пор существуют, и жители относятся к ним очень серьезно. Видимо, еще и потому, что колдуны в тяжелое для деревни время приходят на выручку всему населению племени.

Например, когда вся деревня голодает, они могут наколдовать, чтобы с неба упал мешок с рисом. Западному человеку трудно в это поверить, но все население племени является очевидцами подобных чудес.

Дело в том, что этот мешок – конечно, не «Божий дар», это результат медитаций по перемещению предметов в пространстве. Вся деревня встает в круг, колдун в центре танцует, пока все не войдут в определенный раж – особое психико-эмоциональное состояние; в это время в другой деревне, за сотни километров от бедствующей, все жители, оповещенные специальным гонцом, проводят точно такой же обряд: стоят по кругу, вдохновляясь пляской своего колдуна, который кружится возле мешка с рисом. Через какое-то время мешок с рисом исчезает из одного круга танцующих и появляется в другом. Это похоже на фантастику, но это существует.

Колдуны также лечат своих соплеменников, в том числе, от малярии.

- Вас тоже лечили колдуны?

- Нет, мы встретили в Нигере украинских врачей из организации «Врачи без границ» – они живут там, лечат людей, стараются предупреждать эпидемии, смотрят, чтобы не было других серьезных заболеваний. Они предупредили нас, что дальше по ходу нашего маршрута  – особенно в Конго – может быть малярия, и дали нам  специальные тестеры, которые позволяют самого себя проверить – есть малярия или нет, и на случай заболевания дали нам таблетки.

Но в Африке и кроме болезней могут быть разные опасности для жизни. Людей там воруют, убивают. Например, мы только ушли из Конго, как там на следующий день – революция, смена власти, 600 человек убили. В Чад пришли – там танки стояли в 5 км от царского дворца, все ждали военных действий. Еще в одно место нас вообще не пустили, там шли военные действия. Наибольшая опасность исходит от вооруженных людей -  солдат, полиции. Они могут забрать паспорт и не отдать. Т.е., права человека там нарушаются постоянно, на каждом шагу.

Когда мы после Африки вернулись в Москву, нам сказали, что мы – первые россияне, кому удалось пройти Африку с севера на юг. С запада на восток пересекали, а с севера на юг еще никому не удавалось: двое погибли, двое пропали без вести, двоих арестовали, отправили домой. Там же еще алмазные прииски, куда пускают только по специальным пропускам.

В Кейптауне мы сели на судно и доехали до Санкт-Петербурга.

- Как в ЮАРе общались с местным населением? Были сложности?

- Нет, в ЮАРе, как раз, все спокойно. Намибия тоже спокойная страна. У них негативное отношение не ко всем белым, а только к тем, кто там живет, и то больше в городах, – правительство настраивает людей против белых: хотят вынудить их уехать и оставить свои дома, недвижимость. Или чтобы белые остались, но платили больше налога с земли – у многих же фермы. Правительство говорит, что землю вы должны нам отдать, но вы оставайтесь на ней работать и платите больше налога. Полностью прогонять белых никто не хочет, т.к. понимают, что без них экономика не продержится. Как, например, было в Заире после ухода датчан. Поэтому правительство не дает белым продавать земли, если только за бесценок. Вынуждают белых остаться, но при этом хотят получить с них больше прибыли.

- Какие самые яркие впечатления от Африки?

- Люди очень приветливые, гостеприимные. Я ожидал худшего отношения, потому что, скажем, в Нью-Йорке в черных кварталах отношение к белым гораздо хуже, чем в Африке.

Единственное, что иногда досаждало – их любопытство. Иногда вокруг нас собиралось 300 человек. Как только останавливаемся, начинаем что-то делать или готовить, так чуть ли не вся деревня идет к нам – 200-300 человек – это нормально.

- А когда вы просыпались – они все еще сидели рядом?

- Да, сидели, ждали, что мы будем делать, когда проснемся. Очень трудно было, например, сходить в туалет. Мне в этом плане больше нравится Азия.

- Как вы справлялись в Африке с жарой?

- Нормально. По Сахаре я шел тоже босиком; все удивлялись, потому что даже местные жители не ходят там босиком – из-за горячего песка и из-за изобилия различных колючек. Моя жена шла в шлепанцах, чтобы не обжечь ступни, так у нее все подошвы оказались сплошняком утыканы иголками от колючек, а у меня – ничего, ни одной царапины.

- На каком языке вы общались с жителями Африки?

- Семь стран северо-западного побережья  – Сенегал, Марокко … – у них преимущественно французский язык, на нем и в школах обучают. В Замбии, Зимбабве, ЮАР разговаривают на английском. А в остальных местах уж как приходилось. Я знаю испанский и португальский, жена немного знает французский. Приноровились, на бытовые темы можно было общаться.

- А как питались?

- Я помню, мы полтора месяца шли, питаясь только той пищей, которая есть у местных жителей. А они изо дня в день, по три раза в день едят фу-фу – это типа лепешек или малыги из смеси кукурузной и картофельной муки, а уж к ней – как повезет. На столе всегда есть эта фу-фу и юки – типа зеленых салатных листьев и стебли от них, ее отваривают и заливают, чем есть – чаще всего, красным маслом. (Когда я вернулся после путешествия в Москву, оказалось, там оно тоже есть – очень дорогое, т.к. считается очень полезным, чуть ли не лечебным.)

В местных магазинах если что-то и есть из продуктов, типа сахар или соль, то продается по 10 – 15 – 25  граммов, очень маленькими порциями, потому что все очень дорого, человек не может купить много. У деревенских жителей денег вообще нету, все строится на натуральном обмене.

- Как устроен быт в Африке?

- Что бросается в глаза – почти во всей Африке, особенно в джунглях, белому мужчине – просто рай, женщины все для него сделают. Мужчины вообще ничего не делают, всю работу выполняют только женщины. Мужчина может сходить на охоту или на рыбалку; принесет добычу – хорошо, ничего не принесет – жене надо что-то добыть. К тому же – воду принести, хворост нарубить, огонь развести, ступой зерна натолочь – пищу приготовить. Вся, какая есть работа, вся на женщинах и девочках. Мальчики тоже ничего не делают. Кроме того, женщины всегда рады белым мужчинам, потому что если у них рождается светлый ребенок, они показывают его всей деревне, все радуются, считая, что он будет более умный, здоровый и счастливый. Муж никогда никаких претензий жене не предъявит, если она родит белого ребенка. Если в селение приходит белый мужчина, местные жители сами предлагают ему своих жен и дочерей. Если бы я был без жены, возможно, у меня тоже остались бы там дети.

Африка очень своеобразная. Многие там живут, как и тысячу лет назад. И те, кто живут в деревнях, в джунглях, выглядят гораздо более счастливыми, чем те, кто живет в городах. Горожане не выглядят счастливыми. Но, вместе с тем, когда здесь по телевизору показывают заплаканных детей, призывая собирать средства в их пользу, – я никогда не видел и не слышал, чтобы в самой Африке, в бедных регионах и странах об этом кто-то знал. Эти средства никогда не доходят по назначению. Кроме того, я не знаю, где они берут заплаканных африканских детей. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы настоящий африканский ребенок (житель Африки) заплакал. Они всегда жизнерадостные и очень терпеливые. Они с раннего детства превозмогают даже боль без слез. Даже если оса искусает 2-3-месячного ребенка, он не будет плакать.

Поэтому я считаю существующую систему материальной помощи бессмысленной. Даже если какому-то ребенку – одному из тысячи – перепадет что-то – конфета или одежка – ему это не особенно поможет, только вызовет зависть и обиду у других. Если кто-то действительно хочет помочь африканцам, нужно ехать туда, как эти украинские врачи, пожить в их деревне, поучить чему-то – там учителей очень не хватает. А от одноразовых подачек – никому никакого толка.

Мне нравится, как одеваются в Африке жители пустынь – в Мали, Марокко, Мавритании. Их одежды очень красочные, яркие, из натуральных материалов.

- Где же они берут такую одежду, если там даже магазинов толком нету?

- Все делают сами, вручную. Один вид ткани делают только в Мали: протаскивая ткань по бревну, бьют по ней специальными колотушками, и от ударов получается выбитый рельефный рисунок. И у них очень большое разнообразие видов таких выбитых рисунков. Очень красиво смотрится.

В Кении делают ткань (а также одежду – шапки, одеяла) из коры дерева.

В районах пустыни дома строят круглые, из глины. Типа украинских «мазанок». В джунглях хижины плетут из прутьев, потом тоже замазывают глиной.  Мебели внутри, практически, нет; кухни почти всегда делают снаружи. Пользуются простой глиняной посудой, изготовленной вручную.

- Спасибо за интересный рассказ. Будем с нетерпением ждать следующие. Удачи вам!
«ВЭ»