Домик на Узеди

Виталий Чемляков
МИНИАТЮРЫ

Вездеход ГАЗ-66, ведомый Александром Сергеевым, иной раз так подбрасывал на ухабах, что вязаные шапки сами собой срывались с наших голов и парашютами зависали в салоне. Николай, младший из братьев Сергеевых, сидя на некоем подобии флотского рундука, невозмутимо водворял на место свой головной убор и продолжал рассказ о рыболовном траулере «Пирита», на котором он плавал в Атлантике.

Николаю довелось ходить мористее своих старших братьев. Получив в училище специальность рулевого-моториста, он прошёл на реке Белой хорошую трудовую практику. Затем служил главстаршиной на морском тральщике, бывал в дальних заграничных походах. А выйдя на гражданку, бросил якорь  на Балтике, поступив в  рыбопромышленное производственное объединение «Океан». Он сделал три рейса в Атлантику и один в Северное море.

- Плавал я на среднем рыболовном траулере гидроакустиком, которого считают правой рукой капитана, -  говорит Николай, – у нас на флоте шутят: есть рыба – капитан молодец, нет рыбы – гидроакустик виноват. Но мы план брали, винить меня экипажу не приходилось,

Вернувшись из океанских просторов, Николай вновь стал служить родной реке, поступив радиомехаником в Бельский технический участок пути.

Мы ехали ухабистой осенней дорогой на озеро Узедь, что километрах в 130 от Уфы, где все лето живут и отдыхают Сергеевы-старшие, основатели известной династии речников. В семье Сергеевых девять взрослых детей, трое из которых плавают на Белой капитанами речных судов. Организатором этой загородной поездки, как всегда, выступил брат Николая Александр, заядлый рыбак и поклонник природы. «Лучше летом у костра, чем зимой на солнце» – любимая его поговорка. «У меня летом все визиты-приёмы по воскресеньям отменяются», – категорично заявляет Александр. Однажды он даже на свадьбу близкого человека не пошел, чтобы не сорвать намеченную рыбалку. Саша – человек неуемный, энергии в нём – через край. В пароходстве «Волготанкере» он свое отработал, несколько навигаций отплавал на пассажирских судах. Белую и Каму  знает «от»  и «до».  Но вот уже более десяти лет – за рулем. Водил автобус, теперь работает на заводской машине.

…При всем мастерстве водителя машина меж тем шла тяжело, натужно преодолевая затяжной подъем. В боковое окно виднелись комбайны, машины с зерном, буксируемые с поля тракторами – нелегко давался хлеб прошлогодней страды.

Озеро Узедь, скорее всего старица Белой, причудливой неширокой лентой тянется километров на пятнадцать. Высоки и крепки его берега, одетые нарядной зеленью – вязами, липой, калиной.

Наш вездеход остановился у тёмной, еще непросохшей от дождей калитки. Под колеса тотчас с веселым лаем подкатили две маленькиe желтыe собачки. Сергей Иванович вышел встретить сыновей. Одет он был, несмотря на разгулявшийся сентябрьский день, в стеганую куртку и шапку, обут в валенки с калошами. Судя по всему, только что выезжал в лодке на Узедь проверять рачевни.

-   Пожалуйте   в   хижину   дяди Сережи, – сказал   хозяин, весело   глянув   из-под   густых   нависающих   бровей,   при   этом он   указал   на   старый,   крытый   почерневшей   соломой   дом, в котором,   как оказалось,  жил  еще его отец.

Некогда здесь, у озера, стояло село Новоникольское. Да постепенно жители разъехались, кто куда. Осталось лишь несколько домов, в которых летом обитают дачники. Сергей Иванович свято хранит огонь родного очага, перебираясь в летнее время на Узедь. Рыбачит, копается в огороде. По-своему рада такой перемене неугомонная, подвижная Клавдия Николаевна: «В городе мне вроде воздуха не хватает, сколько запахов разных, а здесь дышится вольно, легко». И если уж вы окажетесь в этом гостеприимном доме – непременно отведаете пирогов с калиной, печь которые хозяйка большая мастерица.

В нескольких десятках шагов от «хижины дяди Сережи» на береговом крутосклоне растут два высоких раскидистых тополя, к ним прислонён столик, тут же устроена тренога для костра. Всякий, кто приезжает к озеру, может устроить здесь привал, сварить обед.

Озеро одарило нас окунями, и Саша, не передоверив это дело  Клавдии Николаевне, сварил под тополями ароматную, с дымком, уху.

В домике на Узеди я почувствовал простую и доброжелательную атмосферу этой семьи.

- Отец,   что   это  у   нас   петух   себя   тихо   ведёт? -    осведомились   по   приезде   сыновья. (А  такого   драчливого   петуха, как у Сергеевых, – поискать, без палки во двор не войдешь).

- Сегодня   наш   петушок   на   больничном, и   он порой линяет,  -  пояснил   с   улыбкой   Сергей   Иванович.

Шутка-прибаутка у него всегда готова слететь с языка. Под стать ему и Клавдия Николаевна. Обратив внимание на длинные, не в меру отросшие волосы Николая, она пригрозила по-матерински: «Смотри, подпалю».

Саша, конечно, увлек всех на окрестные озера попытать рыбацкого счастья. Но сколько бы мы ни забрасывали сеть, попадалась одна мелочь. Несколько ведер отливающих золотом карасей-пятачков тут же были возвращены назад в озерную «казну».

- Что   ж,   ребята, – заключил   Александр. – Карасёвые баталии придется  оставить.

А вечером, когда мы с ним спустились к песчаному берегу озера, Саша поделился своим сокровенным:

- Вот я  проехал  от Красноярска до Ужгорода, но нигде такой  воды,  как  в  Узеди,   не встречал. До  чего  она у нас мягкая, посуду вымоешь – скрипит.

Мы с ним молча постояли над озером, прислушиваясь к ласковому шёпоту волн, потом стали взбираться по крутояру наверх. Пора было возвращаться в город.