Ангел Троицкий

Татьяна Лауринайтене
Ангел Троицкий

Сон был настолько захватывающим, что больше напоминал остросюжетный кинофильм. Из царского хранилища было украдено золотое кольцо Государя Николая Второго. Во всеобщей суматохе поиска вдруг обнаруживаю его в своей руке, и откуда-то знаю, что я его нашла, но возвращать не собираюсь, а так же знаю, что он с этим кольцом венчался, а теперь оно достается мне для той же цели. Украдкой рассматриваю его, массивное, из червленого золота, с выгравированной надписью “Спаси и сохрани” по всей выпуклой окружности. Слева возникает суетливая, раздраженная старуха, с причитаниями разыскивающая кольцо. Невозмутимо зажимаю его в кулак и опускаю руку в карман, с твердым намерением “подчиниться судьбе”. С этим и просыпаюсь.

Так начался тот день и по строгому закону “начала и конца” так же должен был закончиться. Всю дорогу на работу я пыталась разобрать сон на составляющие, смело предполагая самые превосходные, а главное, скорые перемены в своей судьбе и упорно игнорируя неопровержимый факт фатальности всего, что связано с именем нашего последнего императора. И только в полдень, посмотрев в окно, на привычно возвышающийся напротив Троицкий Собор я подумала, что “все дороги ведут в храм”, а моя-то все чаще проходит мимо. Эта мысль меня озадачила и расстроила одновременно, ведь я живу в уникальном, красивейшем городе с богатейшим историческим прошлым, а на такие вещи – как поход в Храм, да еще такой, как Троицкий Собор на Измайловском, да еще находящийся по соседству с работой, у меня все не хватает времени.

Настроение стало хмурым, да и сон уже не казался таким уж радужным и  чтобы хоть как-то удержать, а главное закрепить в себе еще теплившуюся надежду на чудо, я решила после работы зайти в храмовую лавку и купить себе похожее кольцо с надписью “Спаси и сохрани”. На душе стало легче, как будто сон уже начал сбываться оставалось ждать. До конца рабочего дня. Еще пять часов. Осмотревшись, я подумала, что чудо можно и приблизить, если быстренько сбегать сейчас, прямо перед обеденным перерывом, никто и не заметит.

Войдя в храм, я быстро прошла к прилавку, под пристальным взглядом бабуль, всем видом демонстрировавшим мне недопустимость в данном месте моего гардероба. Витрина была богатой, но гравированных колец моего размера не оказалась, выяснив “когда же завезут”, я спешно отправилась назад, дабы не нарушать своим видом выстроенного покоя прихожан и закрыв за собой массивную дверь зала, краем глаза увидела одинокую фигуру,  стоящую в углу. Приостановившись,  я опустила руку в карман и только сейчас заметила отсутствие денег, в рвении за исполнением чуда я забыла в офисе кошелек. Понимая, что все идет вопреки ожиданиям, я с огорчением повернулась и увидела молодого парня, в черной шубе из искусственного меха, промокшего и избитого, со следами “вчерашнего банкета” на лице, к тому же закончившегося, скорее всего, потасовкой. Он держал в руках такую же черную шапку, дном вниз, и уже протянул, было, мне ее навстречу, но я сказала: “Извините, что ничего Вам не даю. Не потому, что не хочу, просто нет с собой денег” И он заплакал. Слезы быстро полились из его глаз, он пытался что-то сказать, но лицо так перекосилось от гримасы, что я, не ожидая такой реакции, просто застыла перед ним в полном недоумении происходящего, ну, подумаешь, один человек из проходящих, не подал, так что ж так реагировать-то? Какое-то время он плакал, я смотрела. Наконец, чтобы хотя бы что-то сделать, я взяла его за мокрый рукав и потянула за собой: “Не реви, пойдем со мной, я тут рядом работаю, дам тебе денег, и вернешься на свое место” Он безропотно подчинился, и мы быстро пошли по проспекту, составляя странную пару, так как я сама себе и окружающим, скорее напоминала конвоира, а не благодетеля, тащащего за собой побитого, грязного, еле стоящего на ногах бедного парня. Внутри же меня поднималось раздражение, действительность никак не вписывалась в предполагаемый мною план реализации сна. Быстро пройдя мимо охраны мы поднялись на второй этаж и вошли в офис, “слава Богу, все на обеде” я облегченно вздохнула и направилась за сумочкой и тут он заговорил.  Да так громко и быстро, что казалось, что он боится не успеть рассказать свою историю. История же была банальной, в Питере он проездом, зовут его Сергей, едет к брату, вчера он встретил кавказцев, они вместе немного выпили, затем у него отобрали зажигалку “Зипа”, все деньги, еще побили и вот он не ел второй день. “Прекрасно”- подумала я, “неужели в этот  бред кто-то поверит? сказал бы просто: “дайте денег, а то “Зипу” у него отобрали, да откуда у него “Зипа”? Ну, и денек, значит, его нужно накормить, дать денег на дорогу и быстро спровадить, пока все не верну-лись и охрана не хватилась. Ну, и денек – я посмотрела на грязные следы на полу.

- Ну, и денек” Мое сетование прервала Тамара, наша секретарша, вернувшаяся из кафе. Здравствуйте, – она кокетливо подбоченилась перед мгновенно сжавшимся, как мокрый воробей, парнем. Что только добавило мне удивления происходящему, так как наша избалованная вниманием Тома никогда не отличалась всеядностью.
-Это Сергей, – представила я ей объект ее интереса, – он скоро уйдет, а пока, ты побудь здесь с ним, а я сбегаю, принесу ему перекусить. Когда я вернулась, Сергей скромно сидел за моим столом, напряженно глядя в стену, а Тамара, стоя напротив, беспристрастно изучала его с ног до головы.
- Ешь, – я поставила перед ним тарелку  и положила хлеб и пластмассовую вилку, – что ты будешь пить, чай или кофе?
- Чай, – ответил он, принимаясь за котлету и не отрывая взгляда от еды.
- Сейчас будет чай, – сказала я и тут же вспомнила, что чай закончился вчера.
- Хорошо,- сказала я уже себе, – пытаясь сохранить самообладание, – сбегаю за чаем.
Небольшая пробежка пошла на пользу. За время пути, я почти убедила себя, что помогать людям это правильно, не взирая на лица. Ну, оказался парень из провинции в чужом городе,  да еще с такой репутацией  склонности к криминалу, как Питер, ну, растерялся, с кем не бывает, доверился незнакомым людям, не так уж и не правдоподобно, может и “Зипа” у него была, отпапы досталась, у моего же папы была “Зипа”, хотя, кажется, бензиновые зажигалки предпочитают трубочники, а где он и где трубка, ну да ему ведь могли ее просто подарить  или сам он брату вез ее в подарок. Это было второе потрясение за день после несложившегося плана претворения сна в жизнь – то, что я увидела, когда я вошла в офис. Тамара стояла у стола, низко наклонившись к Сергею, слушая то, что он ей говорил.  “После того” – услышала я, подходя к столу, и меня поразили не слова, а голос и выражение его лица. Это был красивый и уверенный в себе человек, а то, как он говорил, не вызвало никаких сомнений в том, что он не просит, он отдает распоряжение.
“Замечательно, – подумала я, – меня угораздило протащить через охрану профессионального мошенника!”
- Замечательно! – повторила я уже вслух, увидев на столе пустую чашку с чайной биркой на ниточке, – значит, чай ты уже попил! Чудесно, вот тебе, дорогой на дорогу, – я вложила деньги ему в руку, – и пойдем, пока тебя охрана не вывела.
Проводы были такими же, как и встреча, я тащила его растерянного и понурого за рукав к выходу, негодуя в душе, что меня так провели, но гордо желая выполнить свою роль благодетеля до конца. Выйдя на улицу я остановилась и не глядя ему в глаза сказала: “Если не уедешь, не возвращайся, больше денег не дам” Он  покорно кивнул и пошел к собору.
- Ну, конечно, именно там и ходят поезда, даже не удосужился сделать вид, что направляется к вокзалу, ну, неужели я произвожу впечатление человека, с которым можно так поступать – раздраженно думала я, поднимаясь в офис. Тамара стояла на том же месте, где мы ее оставили, глядя на меня так, какбудто ожидала увидеть кого угодно, но не меня.
- Ты в своем уме? – я швырнула на стул куртку, – ты, что договорилась с ним встретиться? Да ты видела, что я ему денег дала на дорогу, он сказал, что ему уехать не на что! Он что, обманул меня, а ты все видела и согласилась встретиться?!!! Она, молча, подняла руку и протянула мне синеватый листок.
- Что это?
- Он сказал отдать это тебе, но только после того, как он уйдет.
Я взяла листок. Это был государственный кредитный билет, достоинством в пять рублей, 1909 год выпуска, за фразой “государственный банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы (1 рубль = 1/15 империала, содержит 17,424 долей чистого золота) Стояли  витиеватые подписи Управляющего М.Шилова и кассира Чириржиева. На оборотной стороне, в рамочке, было предупреждение, гласившее, что за подделку кредитных билетов виновные подвергаются лишению всех прав состояния и подвергаются ссылке в каторжную работу. Изучив билет, я посмотрела на бледную Тамару, так и стоявшую напротив меня.
- Слушай, кто это был? – тихо проговорила она, – он сидел, ел, как-будто спешил, ну,  или очень голодный, потом вдруг поднимает на меня глаза, а лицо у негону, совсем другое, такое уверенное лицо, красивое. И так спокойно говорит: “Передай эти деньги Татьяне, они  принесут ей счастье, но только отдай после того, как я уйду” И тут ты вошла, он так опять согнулся, и опять какой-то другой. А деньги-то, ты видела, ни одной помятины, как новенькие.
- А откуда он знает, как меня зовут, – я в недоумении посмотрела билет на свет, чтобы убедиться в наличии водяных знаков, – и откуда он его достал, где он его так сохранил, у него, что бумажник в руке был?
- Ничего не знаю, имя я ему твое не называла, бумажника в руках у него не было. Просто сидел, ел, потом поднимает на меня глаза и подает деньги. А он уехал?
- Он в храм пошел.
- Зачем? Помолиться перед дорогой?
- Наверное

Долгие пять лет прошли с того дня, как мне передали царские деньги, и сон сбылся. Столько раз за эти годы я брала в руки этот билет, вспоминая об обещаном мне счастье, и перебирая в памяти все события того дня. Сколько раз я закрывала лицо руками от стыда, вспоминая, как тащила его за мокрый рукав по улице, как злилась на его наивную историю про побои и украденную “Зипу” и не верила в искренность слез. И сколько раз, переживая непростые дни, я смотрела на билет и помнила “Он принесет ей счастье” и оно пришло.

Сказано: “Просящему у тебя дай” и еще “наблюдайте за собой, чтобы кто из вас не отказал в милости Ангелам” а еще “давайте, и дастся вам.”

Господи, дай мне это все не забыть.

Татьяна Лауринайтене
Россия,  14 ноября 2008 года, ночь, город  Санкт-Петербург