Иметь или быть

Иметь или быть
Амрика Лима

Временами ты тонешь
В колодце тишины внутри себя
В праведном гневе,
Из которого возвращаешься редко,
Но с пониманием того,
Что скрыто в глубине твоего существования
Пабло Неруда

У самого синего моря жила-была старушка. Ей было сто восемь лет. Место действия – не сказки Пушкина, а Куба. Время действий – наши дни (тому назад). Мужа она потеряла давно, как и состояние, которое в результате революций, штурма казарм Монкада, пламенных порывов Фиделя и Рауля и сопутствующих обстоятельств истории, осело в закромах Бостонского банка. А старушке на берегу океана, где примерно в одно время с ней когда-то сиживал, пыхтя философской трубкой, старина Хемингуэй, остался жар тропических ночей, запах жареных в роме бананов и это сладкое слово – свобода. Свобода быть собой и делать то, что нравится. И вот теперь уместно задать вопрос: а если бы жизнь ее сложилась по-другому, и уехала бы она тратить состояние, то прожила бы эта конкретная старушка до ста восьми лет? И сказали бы о ней тогда, что могли бы и спасти, если бы она заплатила за респираторный аппарат? Ответ знает только ветер, дующий с океана или гор.

Последние пятьдесят лет своей жизни Мери Маккарти жила в распределенной скудными порциями социалистической бедности. А солидный банковский счет, принадлежавший ей по праву наследования, остался замороженным в результате эмбарго, наложенного США на Кубу в 1962 году.

В 1924 году все было по-другому, и Мери была прехорошенькой музыкантшей, родом из Ньюфаундленда, которая вышла замуж за испанского кабальеро-бизнесмена, дона Педро, впоследствии – владельца кожевенного завода в Гаване. Педро и Мери оказались на Кубе, когда там процветал проамериканский капитализм, а по набережной гуляли гламур и беспечность. Мери и ее муж были богатыми представителями бомонда. Педро укрепил состояние тем, что продавал лодки американцам во время второй мировой войны, а Мери всю свою жизнь давала уроки музыки и занималась благотворительностью, к примеру, участвовала в создании Гаванского Филармонического оркестра. Когда Педро умер в 1951 году, Мери решила остаться на Кубе, где и прожила восемьдесят четыре года. В сто восемь лет она по-прежнему красила губы ярко-красной помадой, носила шифон и крепдешин и выходила «в свет» с бусами из фальшивого жемчуга взамен когда-то конфискованного настоящего. Только после того, как ей исполнилось сто лет, она перестала давать уроки музыки и английского. Одна из немногих людей на Кубе, не принадлежавших к дипломатической элите, Мери жила во дворце, ветшавшем с годами.

Революция на Кубе, смена режима и все, что произошло после этого, – интересная тема. Можно по-разному видеть и интерпретировать события, но нельзя отрицать заслуженный авторитет Фиделя Кастро. В конце концов, он не просто сочинял теорию и практику обобществления в кабинетах власти, а сам участвовал в штурме казарм Монкада и с оружием в руках воевал за то, во что верил. В этом смысле он ничем не уступает такому пламенному революционеру Латинской Америки, как Че Геварра, то есть является лицом историческим, символическим и патриотическим. Но это глобальная картина, а в частности, в соответствии с новыми послереволюционными законами, Мери была лишена своего богатства – четырех миллионов долларов (стоимость конфискованного производства) и взамен получила пенсию в размере 200 песо в месяц. «У него свои собственные идеи, но он хороший человек, – сказала Мери о Фиделе Кастро в интервью СиБиСи в 2001 году. И добавила, что после того, как революция на Кубе свершилась «(Кастро) был принят с ликованием. Но богатые люди не знали, что им предстоит потерять». Состояние, когда они поняли, что теряют, Мери описала как «уход радости из жизни многих в Гаване».

Деньги, отложенные мужем на черный день, остались в американском банке, и только в 2007 году благодаря вмешательству канадского дипломата Мери Маккарти стала получать по девяносто шесть долларов в месяц. К тому времени ей уже не нужны были деньги для того, чтобы поддержать скромное обаяние буржуазии, а только для оплаты медицинских счетов и покрытия минимально необходимых расходов.

Вот так, в нескольких абзацах можно рассказать о жизни человека и о том, что Мери не захотела вернуться туда, где могла свободно пользоваться всеми имеющимися миллионами. Она это объясняла тем, что в Ньюфаундленде холодно. Но разве это убедительное объяснение? А убедительно то, что человек прожил такую долгую жизнь там, где деньги не главное? На вилле, которую построил ее муж в 1920 году. В одном из интервью, объясняя решение остаться на Кубе, Мери сказала: «Все были так добры ко мне. Никто никогда не был недобр ко мне». Со временем она стала воспринимать отношение мирового сообщества, с плюсами и минусами, по отношению к Кубе как свое личное дело, к примеру, снятие эмбарго считала необходимым не для себя, а в целом, для экономики острова Свободы. Так ведь его раньше называли?

Жизнь Мери Маккарти – не пример героических усилий или достижений, просто эпизод, каких, может быть, много, но в любой истории есть что-то поучительное и ценное. Когда удрученное понимание того, что реструктуризация потребительских порывов и обеспечивающих их финансов в контексте нынешних экономических потрясений принимает характер героических усилий, думаешь о том, что не одним кризисом жить будешь. А в основном надеждами и планами и способностью быстро соображать, как и что лучше делать. Вот в таком смысле разве не поучителен пример Мери Маккарти, прожившей прекрасно долгую жизнь у самого синего моря в ожидании лучших времен, но не утратившей способности радоваться каждому неповторимому дню? Как правильно заметил персонаж мультфильма «Кун фу Панда»: «вчера – это история, а завтра – тайна. Сегодня – подарок, потому и называется оно present».

Амрика Лима, Ванкувер