Музы Царского Села

Музы Царского Села
Служение муз не терпит суеты, прекрасное должно быть величаво…
А.С. Пушкин. 19 октября 1825 года.

6 июня 2009 года исполнилось 210 лет со дня рождения величайшего русского поэта Александра Сергеевича Пушкина – создателя живого современного разговорного языка. Он был рождeн в России, но им по праву гордится всe человечество. В 19в. муза не покидала своего гнезда, несмотря на последекабристскую реакцию. И приютилась она не только в Петербурге, но и в его пригородах, главным из которых являлось Царское Село, основанное 24 июня 1710 года, кода Петр I даровал Сарскую мызу (финское название) своей жене Екатерине I. Тогда же был заложен сад. В 1725 году мыза была официально переименована в Царское Село. При следующей императрице – Елизавете Петровне – в истории царской резиденции наступила эпоха гениального зодчего Бартоломео Франческо Растрелли, в творчестве которого царскосельский ансамбль являлся лучшим творением. Своей пышностью и величавостью он олицетворял пафос торжества молодой России. Обилие золота и зеркал причудливого барокко поражало взор.

За время царствования Екатерины II Царское Село достигло высшего процветания: Большой дворец был увеличен пристройкой Агатовых комнат, Камероновой галереи, Великокняжеского корпуса (будущего Лицея), надстройкой Церковного корпуса; сады расширены и украшены многими зданиями и памятниками в честь сподвижников императрицы. Был построен новый – Александровский дворец. Лучшие архитекторы того времени А. Ринальди, Ч. Камерон, Дж. Кваренги украсили своими работами дворец и парк.

Сложную историю пережило Царское Село. В 1820 году сильный пожар уничтожил Лицей и прилегающую часть Большого дворца. Реставрацию поручили знаменитому русскому зодчему Стасову – представителю классицизма. Стасов «наступил на горло собственной песне» и воссоздал дворец в первозданном виде. К счастью, знаменитая Янтарная комната не пострадала, однако ей были уготованы более тяжкие испытания. Когда во время Второй мировой войны гитлеровцы захватили г. Пушкин, они разграбили и разрушили все его уникальные сооружения, в том числе и Янтарную комнату: лишь сейчас, спустя 58 лет после окончания войны, она отреставрирована.

Возможно, потому, что создательницами ансамбля  Царского Села явились императрицы, именно этот петербургский пригород стал наиболее романтичным: здесь гармонично переплелись архитектурные, скульптурные, садово – парковые шедевры. Кажется, самой судьбой было предначертано рождение здесь еще одной музы – поэзии.

В 1811 году в Великокняжеском корпусе был открыт Царскосельский лицей, которому была уготована роль центра поэтического и политического свободомыслия в России: здесь началась «пушкинско – декабристская» эпоха в ее истории. Но, когда в год открытия этого привилегированного учебного заведения родственники привезли 11–13-летних отроков, никто не знал, что среди них есть будущий сенатор и дипломат, вольнодумцы и государственный канцлер, государственные сановники и адмирал и, наконец, поэты, среди которых был гениальный А. Пушкин. Вспоминая милое его душе время, поэт писал:

…В те дни в таинственных долинах,

Весной, при кликах лебединых,

Близ вод, сиявших в тишине,

Являться муза стала мне…

Дворцы, сады, озера, памятники и скульптуры Царского Села вдохновили многих поэтов на создание прекрасных творений. Мало найдется скульптур, которым посвящено такое количество поэтических строк, какое выпало на долю «царскосельской нимфы». С пушкинских времен и до наших дней, как кленовые листья осенью, ложатся к ее ногам все новые и новые строфы:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;

Дева над вечной струей, вечно печальна сидит.

(А. Пушкин, 1830 г.).

Более чем через век эту же «царскосельскую статую» воспела великая А. Ахматова:

…И ослепительно стройна,

Поджав незябнувшие ноги,

На камне северном она

Сидит и смотрит на дороги.

И как могла я ей простить

Восторг твоей хвалы влюбленной…

Смотри, ей весело грустить,

Такой нарядно обнаженной.

Здесь, в Лицее, родилось невиданное ранее братсво, которое лицеисты первого выпуска ежегодно отмечали 19 октября – в день открытия Лицея:

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он, как душа, неразделим и вечен –

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина

И счастие куда б ни повело,

Все те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село.

Такое чувство испытывал не один Пушкин. Вот стихи А.Дельвига, написанные в год окончания Лицея (1817 г.):

Я редко пел, но весело, друзья!

Моя душа свободно развивалась.

О Царский сад, тебя ль забуду я?

После переезда на службу в Петербург он с горестью пишет:

Не мило мне на новоселье,

Здесь все увяло, там цвело,

Одно и есть мое веселье –

Увидеть Царское Село!

И. Анненский воспевает одновременно две музы: поэзию и скульптуру, соединившиеся в прекрасном памятнике Пушкину (работы Баха) рядом со зданием Лицея:

…На бледном куполе погасли облака,

И ночь уже идет сквозь черные вершины…

И стали – и скамья и человек на ней

В недвижном сумраке тяжеле и страшней.

Не шевелись – сейчас гвоздики засверкают,

Воздушные кусты сольются и растают,

И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,

С подставки на траву росистую спрыгнет.

Музы пронизывали царскосельский воздух, любовь и поэзия витали в уголках парков… Но началась война 1812 года, и она преобразила жизнь лицеистов. «Мы провожали все гвардейские полки, потому что они проходили мимо самого Лицея… Обнимались с родными и знакомыми. Не одна слеза тут пролита!» – вспоминал лицеист и будущий декабрист И. Пущин. А Пушкин писал:

Вы помните – текла за ратью рать.

Со старшими мы братьями прощались

И в сень наук с досадой возвращались,

Завидуя тому, кто умирать шел мимо нас.

Общественно-политический подьем, охвативший Россию, не обошел стороной и Лицей. Этому в немалой степени способствовали такие выдающиеся профессора, как А. Галич и А. Куницын, проповедовавшие в своих лекциях демократические взгляды:

Куницыну дань сердца и ума.

Он создал нас, он воспитал наш пламень,

Поставлен им краеугольный камень,

Им чистая лампада зажжена.

Громадное влияние на становление политических взглядов Пушкина и его лицейских товарщей имело общение с выдающимся философом и писателем П. Чаадаевым. Он служил корнетом в расквартированном в Царском Селе Гусарском полку. Их беседы имели огромное влияние на поэта; по воспоминаниям современников, «он заставлял его мыслить». Именно ему Пушкин писал:

«Беда стране, где раб и льстец,

Одни приближены к престолу,

А небом избранный певец

Молчит, потупя очи долу».

(19 октября 1828 г.)

Дружба этих двух великих людей продолжалась до трагической смерти поэта. Чаадаеву посвящено одно из самых вольнолюбивых стихотворений Пушкина:

…Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена.

Чаадаев был одним из членов ранних декабристских обществ, девизом которых были эти стихи Пушкина. Получилось так, что мировоззрение лицейское и декабристское совпало. Недаром Пушкин так тяжело пережил разгром восстания декабристов, их казнь, каторгу и ссылку. С большинством из них он был знаком, называл их «товарищами и братьями». Среди них были лицеисты И.Пущин («мой первый друг, мой друг бесценный») и В. Кюхельбекер («мой брат по музе, по судьбе»). И в тяжелейших каторжных условиях повторился феномен лицейского (теперь – декабристского) братства. Вот слова О.И. Ивановой – дочери декабриста И.Анненкова и П. Гебль: «Декабристы… составляли как бы одну семью, связанную общими интересами и нежною дружбою». Одним из руководителей «артели» всегда был «Большой Жанно» – лицейская кличка Пущина.

К сожалению, большинство идеалов лицеистов и декабристов не сбылось и в ХХ веке… Может быть, идеал вообще недостижим? Он, как горизонт: чем дольше идешь к нему, тем дальше он отодвигается. Поэты XX века воспринимали Царское Село по-разному, но все с любовью:

Поедем в Царское Село!

Там улыбаются мещанки,

Когда гусары после пьянки

Садятся в крепкое седло…

Поедем в Царское Село!

(О. Мандельштам.)

Фашисты осмелились поднять руку на это чудо мировой архитектуры: Анна Ахматова так оплакала судьбу Царского Села:

О, горе мне! Они тебя сожгли…

О, встреча, что разлуки тяжелее!..

Здесь был фонтан, высокие аллеи,

Громада парка древнего вдали,

Заря была себя самой алее,

В апреле запах прели и земли,

И первый поцелуй…

(Городу Пушкина. А. Ахматова, 8 ноября 1945г.)

Владимир Островский

Ванкувер