Когда вижу сытые и  ухоженные лица наших чиновников, то сразу же вспоминаю о беспризорниках в России. Не хочу приводить цифры статистики. Речь ведь идёт о детях. Скажу лишь одно: их очень много. А мы все живём, как будто в параллельном с ними мире. Живём, не замечая, что они рядом. Что это дети. Пусть озлобленные, дикие, неуправляемые. Но, дети. Я уже писал, что не являюсь ярым поклонником советской власти. Просто количество беспризорников сейчас бьёт все рекорды.

Если раньше ВЧК  занималась беспризорниками, то сейчас ими не занимается никто. Нет, формально, наверное, существуют организации, призванные решать эту проблему. Но… Как обычно, средства, полученные от государства, просто разворовываются. Да и какие это средства. У нас ведь кризис. Можно подумать, что до кризиса проблема с беспризорностью решалась ударными темпами. Нет. Она как не решалась тогда, так не решается и сейчас. Мы строим демократическое государство. Видимо, на время строительства есть дела поважнее. Вот когда построим, тогда и займёмся детской беспризорностью. Согласен. Государство занимается глобальными проблемами. А что же мы? Скажете, что все мы ни при чём? Ошибаетесь. Ещё как причём!

Если копнуть поглубже, то в трагедии этих детей виноваты взрослые. Беспризорные не появляются ведь сами по себе. Изначально у них у всех были родители. Одних бросили сразу после рождения. Другие ушли скитаться и бродяжничать, потому что им на улице лучше, чем в семье. Только представьте: в холодных и сырых подвалах лучше, чем дома. Какой ад творился у них в семьях?! В детях изначально заложено стремление к семье, к теплу близких, к доброте. Как надо довести детей, что бы они ушли из дома! И это сделали мы. Да, мы с вами. Ну, и по правде говоря, к этому ещё и государство приложило руку.

Недавно по одному из телеканалов прошёл репортаж, который показал весь цинизм государственной машины. Итак, есть маленькая девочка. Нет, она не сирота. У неё есть родители. Но они лишены родительских прав по решению суда. Я всегда говорил, что добрые люди ещё встречаются. И вот, нашлась добрая женщина. Этот добрый человек удочерил ребёнка. Женщина уже в возрасте, но решила воспитать девочку. Казалось бы, государству надо всячески приветствовать и поощрять такие порывы, идущие от сердца. Но….

То, что я услышал потом, повергло меня в шок. Я не верил своим ушам. «Какой-то театр абсурда», – думал я. Нет, всё по закону. Оказывается, как только эта женщина удочерила девочку, то сразу оказалась должна нашему государству приличную сумму денег. Родители ребёнка задолжали нашему государству за оплату коммунальных услуг. Они живы и здоровы. Ведут аморальный образ жизни. Но наше сильное государство не может истребовать с них эту сумму. Или не хочет. Зато с простой пенсионерки, за которую постоять некому, может. Оказывается, этот добрый человек стал правопреемником всех долгов этой девочки. К слову, где наши известные адвокаты, которые так любят позировать с экранов телевизора? Наверное, с бабушки поживиться нечем. Весь абсурд заключался в том, что, по букве закона, бабушка, удочерившая ребёнка, действительно оказалась должником государства. Представьте: живёт человек. Тихо, спокойно. Удочеряет ребёнка. И получает кучу проблем. Люди ведь со стороны это всё видят. Думаете, кто-ни будь из чиновников зашевелился? Нет. Мы ведь в правовом государстве живём. Закон не нарушен. Его надо соблюдать.

А что бабушка? Наверное, у неё в душе такое творится, что словами не передать. Боль. Обида. Досада. Горечь. Недоумение… Остальное добавите сами.

Есть ли выход? Не знаю. Но и ничего не делать тоже нельзя. Так-то.

Вот и всё.
Автор будет признателен  за Ваши комментарии.
А.Джорджадзе, для «ВЭ» из России
Не прощаюсь. До встреч. Берегите себя.
www.sandronic.ru

Когда в памяти всплывают картины из далёкого детства, всегда вспоминаю свою бабушку. Наверное, так у каждого из нас. Это слово стоит в одном ряду с такими словами, как мама, папа, дедушка. А иногда даже и выше этих слов.

Сколько себя помню в детстве, меня всегда интересовал один момент. Я никогда не видел, когда бабушка ложилась спать. И ни разу не видел, когда она просыпалась. Меня укладывают спать – бабушка ещё хлопочет по хозяйству. Просыпаюсь утром – она уже на ногах, готовит, что-нибудь вкусненькое на кухне. Женщина с пятью классами образования была для меня окном в мир. Для неё главным было, чтобы её внучек был здоров, накормлен и одет. Я не помню, чтобы она просто сидела и отдыхала.

На неё магически действовали мои слова «Бабушка, хочу кушать». Всё. Начинался целый ритуал. Что внучек будет кушать, под каким соусом, сколько. И это было ей не в тягость. Наоборот, сам процесс ей доставлял большое удовольствие. Только повзрослев, я стал что-то понимать. Конечно, она уставала. Конечно, ей хотелось отдохнуть. Но забота о внуке была на первом месте.

Как и все люди в её возрасте, бабушка болела. Но когда я с детской непосредственностью спрашивал, что случилось, то всегда получал один ответ: «Устала немного». А я ещё не мог понять, как это взрослые могут уставать. Всегда поражался, как это взрослые не любят много вкусных вещей. Помню, ждёшь маму с работы, а она всегда заходила в магазины, чтобы купить что-нибудь вкусненького. Выглядываю в окошко, ещё не доставая до подоконника, переживаю. Бабушка успокаивает, а я по-детски ворчу: «Ну, где мама?» Наконец-то. Вот они – сладости и фрукты. Делю на всех. Поровну. Но, нет. Оказывается, бабушка не любит мандарины, апельсины, яблоки, пирожные. Не любит – и всё. «Как такое может быть?» – удивлялся я. А в душе по-детски радовался: мне больше достанется.

Но если любимый внучек заболел… Это всё. Главная задача – «поставить на ноги» больного ребёнка. Режим, микстуры, усиленное питание, но… Самым любимым лекарством для меня было, когда бабушка гладила меня по голове. Не передать словами это ощущение. Эти руки, покрытые трудовыми мозолями, для меня были самыми прекрасными руками на свете. А какой запах от них исходил… Запах блинов и оладушек. Запах котлет и борща. Я лежал, и мне от всего этого становилось лучше. Даже без лекарств разных. Зачем мне лекарства? У меня есть бабушка. И она только моя. Иногда, ради таких моментов, я даже симулировал, что заболел. Ты уж прости меня за это. Детским умом думал, что ты не догадываешься. Ошибался я тогда. Всё ты понимала. Но у тебя появлялся повод лишний раз проявить свою заботу.

Строгая ли была бабушка? Да, строгая. Не забалуешь. Может, поэтому считаю, что стал человеком. А как ласково она меня называла – Сашик. Её крики в окно: «Сашик, иди домой. Пора кушать.» Тогда я ненавидел эти моменты. Зато сейчас многое можно отдать, чтобы пережить их вновь. А я обижался, надувал губы и говорил, чтобы она меня не позорила перед ребятами во дворе. Я ведь большой уже. «Конечно, большой», – соглашалась бабушка. И всё повторялось снова и снова.

Когда она всё успевала? Загадка. Такое впечатление, что в её сутках было больше, чем двадцать четыре часа.

Подрос. Пошёл в школу. Обязательно завернёт в газетку что-нибудь вкусное. Я капризничаю. Не солидно ведь, я ведь большой уже мальчик. А сам чуть выше портфеля школьного. Иду по дороге, а портфель по земле волочится.

А как я делал уроки?! Это вообще отдельная тема. Образование не позволяло ей меня проверить. Но разве обманешь сердце бабушки! Ни разу мне этого не удалось. Пытался. Бесполезно. Каким-то особым чутьём она чувствовала, когда я врал. «Бабушка, ну чего я буду читать, ты ведь всё равно не понимаешь ни один предмет?» – «Нет, читай, а я послушаю.» Каким-то неведомым мне чутьём она определяла, что уроков я не учил. И своего всё равно добивалась. Но главное было, чтобы внучек был сытым и здоровым.

Помню, как она приучала меня к самостоятельности. Посылала за хлебом в магазин. Давала двадцать копеек и обязательно говорила, чтобы я брал только свежий хлеб. Да, было время, когда хлеб стоил двадцать копеек. Она могла не дать денег на какую-нибудь ерунду, но если дело касалось булочек, конфет… Тут уж её щедрость не знала границ. Помню, когда получил паспорт, сколько было радости! Она его долго рассматривала, потом завернула, не помню уж во что, и спрятала, чтобы документ не потерялся.

Не поступив сразу после школы в институт, работал на заводе. Как она меня ждала после работы, чтобы покормить своего Сашика. А как меня провожали на следующий год в Москву! Как на Северный полюс. Не поступил. ПТУ. Стройка. Опять поступление в институт. Наконец-то, мною можно было гордиться. Звоня по нескольку раз в неделю домой, всегда слышал самые главные слова «Кушал? Не болеешь? Не обижают?» Такое было впечатление, что если бы хоть один из этих пунктов был бы нарушен, то… на следующий день бабушка была бы в Москве.

Приезжая на каникулы, я видел, как она светится от гордости. Внучек учится в Москве. Человеком станет. Хоть каким-то, но руководителем. Бабо, я им стал. Специально стал, чтобы ты не краснела за меня. В твоём понятии «начальник» был очень большим человеком.

Потом армия. Письма, письма… Правда, редкие. Ты писать не умела, но мама всегда передавала от тебя привет. И опять знакомые слова: «Кушаешь? Не болеешь?» Хотя в то время сама уже болела. И причём, сильно. Только теперь я понимаю, что ты ждала моего возвращения из армии. Чтобы обнять своего Сашика. А что я… Столица манила своими огнями. Решил: сразу в Москву, продолжать учёбу в институте. А домой съездить на зимние каникулы. Не успел…

Ты уж прости меня, пожалуйста. Я не специально. Понимаю, что ждала столько, сколько могла. Хочу, чтобы ты знала. Получил вечером телеграмму. Стандартные слова. Бабушка плохо себя чувствует, приезжай. Я понял всё сразу. Деньги были, друзья немного помогли. Всё в бешеном темпе. Спускаюсь в холл общежития, чтобы в аэропорт. Виталик, добрая душа из Нагорного Карабаха на пути. Друг, брат. Он только спросил, что случилось. А я его взял и «вырубил». Хорошо, хоть потом он отошёл. И ты прости меня, брат. Аэропорт. Билетов нет. Телеграмма не заверена печатью. Вокзал. Поезд. На перекладных. Хорошо, хоть проводницы помогли. Стоя, сидя в тамбуре. Доехал вечером. Метро. Автобус. Не знаю, почему, но путь от остановки до дома я бежал. Как марш-бросок. Последний. Говорят, что мужчины не плачут. Плачут. Двери открыты. Захожу. Не знаю, почему, прошёл на кухню, встал за холодильник и заплакал. Как в детстве. Только ты уже не могла погладить меня по голове.

Вот и всё. Посвящается моей любимой Бабо.

А.Джорджадзе, публицист, создатель сайта  www.sandronic.ru

Россия.Ростовская область.