Виталий Чемляков
МИНИАТЮРЫ

Вездеход ГАЗ-66, ведомый Александром Сергеевым, иной раз так подбрасывал на ухабах, что вязаные шапки сами собой срывались с наших голов и парашютами зависали в салоне. Николай, младший из братьев Сергеевых, сидя на некоем подобии флотского рундука, невозмутимо водворял на место свой головной убор и продолжал рассказ о рыболовном траулере «Пирита», на котором он плавал в Атлантике.

Николаю довелось ходить мористее своих старших братьев. Получив в училище специальность рулевого-моториста, он прошёл на реке Белой хорошую трудовую практику. Затем служил главстаршиной на морском тральщике, бывал в дальних заграничных походах. А выйдя на гражданку, бросил якорь  на Балтике, поступив в  рыбопромышленное производственное объединение «Океан». Он сделал три рейса в Атлантику и один в Северное море.

- Плавал я на среднем рыболовном траулере гидроакустиком, которого считают правой рукой капитана, -  говорит Николай, – у нас на флоте шутят: есть рыба – капитан молодец, нет рыбы – гидроакустик виноват. Но мы план брали, винить меня экипажу не приходилось,

Вернувшись из океанских просторов, Николай вновь стал служить родной реке, поступив радиомехаником в Бельский технический участок пути.

Мы ехали ухабистой осенней дорогой на озеро Узедь, что километрах в 130 от Уфы, где все лето живут и отдыхают Сергеевы-старшие, основатели известной династии речников. В семье Сергеевых девять взрослых детей, трое из которых плавают на Белой капитанами речных судов. Организатором этой загородной поездки, как всегда, выступил брат Николая Александр, заядлый рыбак и поклонник природы. «Лучше летом у костра, чем зимой на солнце» – любимая его поговорка. «У меня летом все визиты-приёмы по воскресеньям отменяются», – категорично заявляет Александр. Однажды он даже на свадьбу близкого человека не пошел, чтобы не сорвать намеченную рыбалку. Саша – человек неуемный, энергии в нём – через край. В пароходстве «Волготанкере» он свое отработал, несколько навигаций отплавал на пассажирских судах. Белую и Каму  знает «от»  и «до».  Но вот уже более десяти лет – за рулем. Водил автобус, теперь работает на заводской машине.

…При всем мастерстве водителя машина меж тем шла тяжело, натужно преодолевая затяжной подъем. В боковое окно виднелись комбайны, машины с зерном, буксируемые с поля тракторами – нелегко давался хлеб прошлогодней страды.

Озеро Узедь, скорее всего старица Белой, причудливой неширокой лентой тянется километров на пятнадцать. Высоки и крепки его берега, одетые нарядной зеленью – вязами, липой, калиной.

Наш вездеход остановился у тёмной, еще непросохшей от дождей калитки. Под колеса тотчас с веселым лаем подкатили две маленькиe желтыe собачки. Сергей Иванович вышел встретить сыновей. Одет он был, несмотря на разгулявшийся сентябрьский день, в стеганую куртку и шапку, обут в валенки с калошами. Судя по всему, только что выезжал в лодке на Узедь проверять рачевни.

-   Пожалуйте   в   хижину   дяди Сережи, – сказал   хозяин, весело   глянув   из-под   густых   нависающих   бровей,   при   этом он   указал   на   старый,   крытый   почерневшей   соломой   дом, в котором,   как оказалось,  жил  еще его отец.

Некогда здесь, у озера, стояло село Новоникольское. Да постепенно жители разъехались, кто куда. Осталось лишь несколько домов, в которых летом обитают дачники. Сергей Иванович свято хранит огонь родного очага, перебираясь в летнее время на Узедь. Рыбачит, копается в огороде. По-своему рада такой перемене неугомонная, подвижная Клавдия Николаевна: «В городе мне вроде воздуха не хватает, сколько запахов разных, а здесь дышится вольно, легко». И если уж вы окажетесь в этом гостеприимном доме – непременно отведаете пирогов с калиной, печь которые хозяйка большая мастерица.

В нескольких десятках шагов от «хижины дяди Сережи» на береговом крутосклоне растут два высоких раскидистых тополя, к ним прислонён столик, тут же устроена тренога для костра. Всякий, кто приезжает к озеру, может устроить здесь привал, сварить обед.

Озеро одарило нас окунями, и Саша, не передоверив это дело  Клавдии Николаевне, сварил под тополями ароматную, с дымком, уху.

В домике на Узеди я почувствовал простую и доброжелательную атмосферу этой семьи.

- Отец,   что   это  у   нас   петух   себя   тихо   ведёт? -    осведомились   по   приезде   сыновья. (А  такого   драчливого   петуха, как у Сергеевых, – поискать, без палки во двор не войдешь).

- Сегодня   наш   петушок   на   больничном, и   он порой линяет,  -  пояснил   с   улыбкой   Сергей   Иванович.

Шутка-прибаутка у него всегда готова слететь с языка. Под стать ему и Клавдия Николаевна. Обратив внимание на длинные, не в меру отросшие волосы Николая, она пригрозила по-матерински: «Смотри, подпалю».

Саша, конечно, увлек всех на окрестные озера попытать рыбацкого счастья. Но сколько бы мы ни забрасывали сеть, попадалась одна мелочь. Несколько ведер отливающих золотом карасей-пятачков тут же были возвращены назад в озерную «казну».

- Что   ж,   ребята, – заключил   Александр. – Карасёвые баталии придется  оставить.

А вечером, когда мы с ним спустились к песчаному берегу озера, Саша поделился своим сокровенным:

- Вот я  проехал  от Красноярска до Ужгорода, но нигде такой  воды,  как  в  Узеди,   не встречал. До  чего  она у нас мягкая, посуду вымоешь – скрипит.

Мы с ним молча постояли над озером, прислушиваясь к ласковому шёпоту волн, потом стали взбираться по крутояру наверх. Пора было возвращаться в город.

К юбилею народного поэта
Из России специально для «Ванкувер Экспресс»

Театр оперы и балета был полон. В Уфе отмечалось 75-летие народного поэта Башкортостана Мустая Карима. Сам президент республики говорил слово. И гости были все желанные. Из Дагестана – поэт Расул Гамзатов с женой Патимат, из Москвы – верная переводчица Елена Николаевская, из Казани – литераторы Гариф Ахунов, Ренат Харис, Ринат Мухаммадиев, певец Хайдар Бегичев, который, по выражению юбиляра, «пел и в театре, и у меня дома, душу потряс».

Мне довелось в качестве журналиста быть на этом торжестве. Помню сидящего на сцене кряжистого, с крупной породистой головой, не утратившего своей характерной шевелюры Мустая в окружении руководства и своих друзей, среди которых выделялся энергичный, излучающий южный темперамент Расул. Запомнились сказанные им с трибуны слова о юбиляре: «Он менее всего принадлежит себе, а принадлежит своим друзьям, людям всей земли, родному аулу, городу, стране. За ним идёт целый народ, войско читателей».

И как бы в подтверждение слов кавказского мудреца и большого поэта в местном издательстве вскоре вышла книга. На её суперобложке под портретом автора была памятка: «Участнику юбилейного вечера, посвященного 75-летию Мустая Карима. 20 октября 1994 года».

Стоит ли говорить, что книга поэта была мною с интересом прочитана. В сборнике – ретроспективный расклад его поэзии. Избранные стихи датированы 1941-1990 годами.

«Я помню день и месяц рождения почти каждого стихотворения, снова ощущаю волнение, вспомнив поводы их появления на свет. Они вызваны к жизни добром и любовью, а не злобой и местью», – признаётся автор.

«Мой край, возлюбленный навеки!», «Птиц выпускаю», «Жду вестей», «Не спеши, старость…», «Минувшему – благословенье!». Эти и десятки других стихотворений народного поэта, включенных в сборник «Возвращение»,  любимы читателями. Они прошли проверку временем.

«Беру ли оружье, песни ли слагаю
Иль вспахиваю новь,
Всегда, везде извечный ваш слуга я,
Хлеб, Родина, Любовь!»

- сыновним признанием своему Отечеству звучат эти суровые и нежные строки поэта.

Много интересного хранят дневники Мустая Карима за этот юбилейный год. Вот несколько страничек из них.

«6 января.

Вдруг вспомнилась поговорка: «У бедняка родня большая». Удивительно метко сказано. Сколько он, горемыка, своих поколений далеко вглубь помнит, всех братьев-свойственников знает, все ветви рода может перечислить! А богатей – даже близких родственников понемногу забывает. Ему-то  в бедных нужды нет. А случись несчастье – бедная родня первой прибегает».

«18 февраля. Переделкино.

Закончил рассказ «Батя Ялалетдин». Писал в охотку, с любовью, даже с вдохновением. Перед глазами все время стоял Михаил Алексеевич Зайцев (мэр города Уфы – ВЧ). Я пытался описать его детство. Лет десять назад он рассказывал о своём детдомовском воспитателе.

Здесь я написал семь стихотворений, одну легенду. Задуманная пьеса пока не даётся. Послезавтра выходим в дорогу. Но, в общем, доволен. Много не работал, но без дела не сидел. Приехать и, как в прежние годы, в один раз написать большую вещь теперь уже не получается.

В 1963 году в Малеевке за 17 дней написал от начала до конца «В ночь лунного затмения». «Салават» и «Не бросай огонь, Прометей!» тоже были написаны в один приезд. Эти времена осталось лишь с грустью вспоминать».

(Есть статистика: каждая вторая и третья советская книга написана в Малеевке, Переделкино, Комарове и других Домах творчества – ВЧ.)

«21 ноября.

Иногда мне говорят, что я – человек эрудированный, осведомлённый в мировой культуре. Это не очень верно. Знаю не много. Но давно стал читать те книги, которые обогащали меня, не забивал голову пустяками вроде бездумного детектива. При Аристотеле, Горации, Данте, Микеланджело, Гёте, даже при Пушкине книг было меньше, чем стало потом. А ведь гении тех веков непостижимы и для нашего сильно просвещенного века. В чём же дело?  Давайте поразмыслим. Дело, наверное, не в количестве прочитанных книг, а в постижении их сути, а через них – в постижении сути вещей и явлений, выработке своего отношения ко всему сущему. А творения великих – будь это в науке, искусстве, литературе – остаются определяющими уровень творческого мышления».

Лауреат Ленинской и Государственных премий СССР, России, Герой Социалистического труда  Мустафа Сафич Каримов (Мустай Карим) родился в самом сердце Башкортостана, в деревне Кляшево, в крестьянской семье. С детства он жадно впитывал неповторимую красоту родной природы, звучность и богатство языка, познавал культуру, нравственные и духовные ценности своего народа. Первое стихотворение будущий поэт написал в 15 лет, а в 19 лет у него вышел первый сборник стихов. В 1941 году Каримов окончил факультет языка и литературы Башкирского пединститута. Дальнейшим его планам помешала война. Мустафа уходит на фронт. В 42-м в одном из боёв получил тяжёлое ранение, вражеский осколок пробил его комсомольский билет и писательское удостоверение.

Мы в атаку вместе поднялись,
Пули вместе с ним меня достали.
Я воскрес на время…Он же, ввысь
Устремясь, навек застыл в металле.

Так опишет он свою причастность к фронтовым будням в стихотворении «Неизвестному солдату».

Путь к выздоровлению был мучительно трудным. Поэт с простреленными на фронте лёгкими, поражёнными тяжёлой формой туберкулёза, после операции лежал в почти безнадёжном состоянии в одной из московских больниц. Воспоминание об этой трудной поре, тоска по Родине  вылились через годы в монолог героя его пьесы «Салават»:

Ты и Родина моя,
Ты любовь и жизнь моя,
Ты печаль и песнь моя,
Благодатный мой Урал!

Творческое наследие Мустая Карима обширно. «Моя профессия близка к учительской, – говорил он. – Ведь работа писателя направлена на духовное развитие человека». Он написал ряд произведений для юных читателей, в их числе – повести «Радость нашего дома», «Таганок». За сборник стихов для детей и юношества «Жду вестей» М. Карим был удостоен международной премии имени Г.-Х. Андерсена. Его перу принадлежит множество стихотворных сборников, содержащих настоящие шедевры любовной и философской лирики. Как прозаик он создал такие глубокие по содержанию повести, как «Помилование», «Долгое-долгое детство». Высокую поэзию и мудрость несут его популярные у зрителей пьесы. На вопрос: «Какой из Ваших героев особенно Вам близок?», Мустафа Сафич отвечал: «Самый любимый мой герой – Салават из одноимённой пьесы. Меня привлекли его величие, трагичность – его судьба. У него на народ было влияние не только шашкой, не только стрелой и луком, но ещё и песней, и своей личностью. Вождь, поэт, военачальник разделил не только радость духовного восхождения народа, он был и в падении, в поражении вместе с народом. Вот моя концепция героя, поэтому Салават мне дорог. Его помыслы, подчёркивал Мустай Карим, намного опережали время. Из всех предводителей башкирских восстаний Салават первый предугадал, что свободу и независимость невозможно завоевать в одиночку, потому он пошёл к русскому казаку Емельяну Пугачёву и под знамя борьбы собрал не только башкир, но и другие народности, живущие в башкирском крае».

Передо мной изданные одной книжкой повесть Мустая Карима «Долгое-долгое детство» и трагедия в стихах «Не бросай огонь, Прометей!», за которые автор был удостоен Ленинской премии.

На поле боя под разбитым снарядом дубом – истекающий кровью боец. Двадцать два года копил он свою жизнь. Отдавать её ох, как не хочется. Он часто теряет сознание, а когда приходит в чувство, в памяти солдата возникают лица родных людей, картины мирных деревенских буден. Санитары обнаруживают раненого и уносят на носилках. Такова завязка повести. «Рассказчик – я сам, – подсказывает автор. – Книга эта про людей, которые не изжили в себе веру в чудеса. Они чудаковатые, странные, неугомонные, наивные».

Перед нами развёртывается жизнь башкирской глубинки: и детские забавы, и заботы взрослых. Автор крепко держит в своих руках нить сюжета: тут и игры сельских ребят, и поход подростков в город на «калашный праздник», и купание коней, и яркие картинки сабантуя, и мужские разборки, и тяжесть колхозной повинности, и поэзия хлебной страды. Неповторим, образен, сочен авторский язык. Сельские мальчишки «росли, умея выискать в пучке лишений росточек радости, в горсти горечи – крупинку радости».

По мнению М.Карима, все великие поэты Востока воспевали женщину, «без её образа поэзия была бы похожа на перстень без драгоценного камня». И читатель сопереживает сложным, непростым сердечным отношениям главных героев повести: красавицы Ак-Йондоз и богатыря Марагима, их чистой, светлой любви.

Другая трогательная любовная романтическая коллизия – отношения встретившихся в Ялте Капитана, которого атакуют несметные полчища короля фон Тубер-Кулёза и приговоренной этой страшной болезнью Людмилы, которой нечаянная любовь подарила три месяца жизни, о чём Капитан узнаёт из её прощального письма.

Всей мощью своей творческой фантазии М. Карим создаёт пьесу о подвиге Прометея. Поэт предлагает своё прочтение легенды об этом титане, подарившем людям огонь вопреки воле царя небесного Зевса. Сколько иронии слышится в описании пиршества молодых богов в золотом дворце Зевса, где им «сладко пить, ведь пьётся за царя!» И тут же мы слышим слова Прометея, обращенные к царю небесному:

«Ты знаешь, Зевс,
что у владык высоких
Друзей и нет, и не было
от века…
Их подпирают только две колонны,
Лишь двое -
соглядатай и палач.

М. Карим находит тёплые краски при создании портретов богини любви Афродиты и дочери Земли Агазии, возлюбленной Прометея. Совсем другими мазками он рисует портреты  хромого Гефеста, исполнителя воли Зевса и двоедушного Гермеса. В сатирическом ключе даны  и образы других подручных Зевса – Власти и Силы.

«Нет ничего прекраснее любви,
Она равняет человека с богом».

За этим стоит страстный диалог главных героев трагедии Прометея и Агазии. Титан желает превратить её в богиню, но Агазия не согласна покидать Землю.

«Лишь гордые безумцы
На дерзкие решаются дела…
Соединить осмелился я пламя
Зевесово
С огнём Земли»

Агазия по просьбе Прометея благословляет его на этот поступок.

Но следует новое препятствие: люди в страхе и панике ни за что не хотят принимать огонь. Агазия же ценой своей жизни и  разлуки с возлюбленным молит его:

«Мой Прометей! Не отдавай тростинки!
И не бросай Небесного огня!»

По велению Зевса титана заковывают в цепи на тридцать тысяч лет.

Мустай Карим как-то признался, что на русском языке пишет лишь некоторые статьи, а все свои произведения сочиняет на родном башкирском. Лучшие литераторы считали за честь быть его переводчиком. В «Прометее» им выступает известный поэт фронтового поколения Александр Межиров.

В жизни Мустафа Сафич был простым, обаятельным, доступным человеком, прекрасным собеседником, мудрым наставником. Двери его дома всегда были открыты для друзей. Поэт охотно встречался с учащимися, студентами, рабочей молодёжью, начинающими авторами. «Я иду к ним, как на встречу со своей молодостью», – признавался М. Карим.

При этом не правы те, кто сегодня рисует Мустафу Сафича как некоего рождественского дедушку. Суждения его всегда были взвешенны, весомы, порой нелицеприятны. «Не праведные рвутся в праведники, грешники – в святые», – говорил он о набиравшей в стране силу административно-командной системе. «В нынешнюю пору «свободы» духовная неволя, напротив, стала значительно тяжелей. Вижу по телевизору: великие артисты играют в заведомо лживой рекламе. Не зря древние говорили: «Голод до ада доведёт». Участник войны, кавалер многих боевых орденов, он с горечью и сарказмом отвечал любителям военно-исторических «поправок»: «Учат Жукова, как побеждать».

Поэт много работал и всегда поспевал за быстротекущим временем.

По случаю его 80-летия журналисты «Комсомольской правды», придя навестить юбиляра, подарили Мустафе Сафичу футболку с логотипом «КП». Он тут же примерил обновку, заявив, что в душе остаётся «комсомольцем-добровольцем».

Блестящий Мастер и большой Художник, которому были подвластны все жанры литературы, на девятом десятке жизни создал настоящий шедевр публицистики – книгу «Мгновения жизни». Осенью 2002 года этот том, изданный на башкирском языке, Мустай Карим подарил своему давнему приятелю, другу семьи, публицисту и писателю Маргану Мерзабекову.

- Идея книги родилась в обстановке, когда обесценилось всё: не только жизнь, но и смерть, – рассуждал писатель, которому шёл 83-й год. – Как можно остаться верным ценностям жизни, когда всё вокруг замутилось? А надо остаться. Моё богатство – накопившиеся за 60-70 лет воспоминания о людях. В книге нет никаких открытий, – продолжал автор, перебирая страницы тома. – Тем не менее, я её называю книгой чудес. Моя опора – удивительное в жизни».

Помимо воли автора, некоторые сюжеты по своей внутренней логике тяготеют к мистике. К слову, я как-то получил письмо из Канады. Автор пишет: «Вы – медиум, у Вас спиритические способности, в трагедии «В ночь лунного затмения» Вы настолько наглядно вызвали дух предков». В литературном творчестве авторское зрение иногда как бы ставит героев в исключительные ситуации, которые можно толковать или как случайность, или как закономерность.

Илья Эренбург, которому в свое время приходилось бывать в Башкирии по депутатским обязанностям, говорил: «Мустай Карим не только поэт, солдат…он – настоящий Человек в полном смысле слова». Не случайно в грандиозную, не виданную до этого в республике демонстрацию народной любви к своему поэту переросли в Уфе проводы Мустая Карима в последний путь в сентябре 2005 года.

Высокая волна любви и обожания поэта поднялась нынешней осенью в связи с 90-летием со дня его рождения. В честь этого события в Башкортостане прошёл литературный марафон. Желание участвовать в нём выразили коллективы без малого 80 библиотек районов и городов республики. Марафон стартовал на родине поэта в селе Кляшево в июне и продолжался до октября. Творческая группа, побывавшая в городах и сельской глубинке, ставила целью донести произведения большого поэта, его мысли и мудрые высказывания до каждого жителя республики. Это приумножило число почитателей писателя.

В честь юбилея состоялся и республиканский театральный фестиваль. На нём было представлено 16 театрально-музыкальных постановок. Трагедии «В ночь лунного затмения», «Не бросай огонь, Прометей!», комедия «Похищение девушки», инсценировки «Долгое-долгое детство», а также «Луна и листопад» по повести «Помилование» давно стали классикой жанра.

«Желание моё, чтобы вчитывались в мои книги», – говорил поэт.

Мы свято чтим этот завет Мастера, ибо к роднику его поэзии припадаем и в радостные, и в горькие минуты своей жизни.

Виталий Чемляков

«Народ мы – на удивление всем»

В один из сентябрьских дней Москва торжественно встречала спортивную делегацию, прилетевшую из Тайваня с XXI Сурдлимпийских игр (всемирных соревнований среди слабослышащих). В аэропорту «Домодедово» царила праздничная атмосфера. Объятья, поцелуи, слезы радости на лицах встречающих. Глядя на это всеобщее торжество и ликование, невольно вспоминаешь вещие слова писателя Николая Гоголя: «Народ мы – на удивление всем».

Россияне в очередной раз продемонстрировали всему миру мужество, стойкость, отвагу и мастерство. Наша сборная команда уверенно вышла на первое место. В ее копилке 98 медалей, из которых 29 – золотых. Эта победа была достигнута в честной открытой борьбе со спортсменами из 85 стран мира.
[More...]
В шумной и пестрой толпе спортсменов и встречающих в аэропорту «Домодедово» телекамера высветила выразительное лицо хрупкой, невысокого роста легкоатлетки Нелли Ерофеевой, обладательницы двух золотых и одной бронзовой медали.

Любители статистики, не спешите закрывать свои блокноты. Давайте мысленно перенесемся с вами в далекий Мельбурн, где до сих пор хорошо помнят советского бегуна Владимира Куца, 2-кратного чемпиона Олимпийских игр 1956 года в беге на 5000 м и 10 000 м. Нелли Ерофеева была первой и единственной россиянкой, которая в 2005 году спустя почти полвека после триумфа легендарного Куца завоевала золотую медаль в беге на 1500 м на Сурдлимпийских играх в Австралии. Досталось ей и «серебро» на дистанции 800 м, и 2 «бронзы» в эстафетах.

Затем на чемпионатах Европы были у Ерофеевой «золотые» старты в Болгарии и «серебряные» в Италии. А в сентябре 2008 года на чемпионате мира в Турции уфимская спортсменка сделала на беговой дорожке своеобразный хет-трик, завоевав золотые медали в беге на 800 м, 1500 м и в эстафете 4х400 м.

…Нынешнее лето выдалось в Уфе необычно знойным. Но бегунья дважды в день, утром и вечером, тренировалась на заводском стадионе. Полжизни из своих 26 лет совершенствовала Нелли свое мастерство на его дорожках. Тут, на стадионе, названном в честь легендарного летчика-истребителя, Героя Советского Союза Николая Гастелло, обретала она свои «крылья».

Когда в разгар яркого летнего дня я пришел на этот уютный стадион, на его залитых солнечным светом дорожках было многолюдно. Девушки, юноши и люди постарше стайками проносились по беговым дорожкам. Шли соревнования в зачет летней заводской спартакиады. Тренер Валентина Сергеевна Иванова с секундомером в руках принимала участие в судействе  соревнований. Она вспоминала, как с мамой Нелли – своей тезкой – в молодости вместе бегали на заводском стадионе. Родители ее подшефной связали свою судьбу с моторостроительным объединением. Будучи инвалидами по слуху, они, однако, обрели здесь престижные рабочие профессии.

А с Нелли Валентина Сергеевна впервые познакомилась в школе №56 Калининского района, когда вела набор в секцию легкой атлетики. Нынешняя чемпионка занимается под руководством Ивановой с 12 лет.

- Тренировочный процесс с Нелли мы начали в игровой форме. Она была в одной группе со слышащими спортсменками и состязалась с ними на равных, – говорит заслуженный тренер России В. С. Иванова. – Была призером первенства России среди юниоров и молодежи на дистанциях 800 м и 1500 м. Норматив мастера спорта  выполнила в 19 лет, состязаясь со своими  обычными сверстницами.  В одной группе с Нелли тренировались Женя Халиуллина и Элина Галиева. Они тоже стали мастерами спорта. Нелли, повторяю, занималась вместе со всеми, пока в 22 года не стала победительницей Сурдлимпийских игр в Австралии. С тех пор она – признанный лидер сборной команды страны среди слабослышащих спортсменов.

В школе, чтобы лучше усвоить уроки, Нелли всегда сидела на первой парте. К сожалению, с годами звуки человеческой речи все более отдалялись от нее, слух  ослабевал. Однако по окончании школы Ерофеева поступила на заочное отделение филиала Уральской академии физкультуры. В учебе, как и в спорте, этой внешне тихой скромной студентке помогал характер. Гранит наук ей давался труднее, чем другим студентам. Где по учебникам, где с помощью слухового аппарата, а где и …по губам преподавателей она осваивала материал и без «хвостов» сдавала экзамены. По окончании вуза Ерофеева стала инструктором-методистом спортклуба имени Гастелло.

Нелли по плану готовилась к поездке на свои вторые Сурдлимпийские игры в Тайвань. А между тем оттуда приходили тревожные вести. В августе над островом пронесся тропический тайфун «Моракот», при этом не обошлось без жертв. На пути урагана оказались затоплены 14 деревень, а одна из них была снесена грязевым потоком. Россиянам на этот период даже отказывали в турпутевках на Тайвань.

В конце июля на обновленном стадионе Волгограда на первенстве страны Ерофеева подтвердила свои чемпионские полномочия, ну а контрольные старты перед вылетом на Тайвань проходили в подмосковном Подольске.

И вот, наконец, плывет под крылом самолета таинственный остров, который предстоит открыть уральской спортсменке. Ведь до этого она покоряла на беговых дорожках лишь европейские города, исключая Мельбурн.

Столица острова Тайбэй находится в горной местности, с трех сторон ее окружают горы. Остров поражает воображение всякого, кто впервые приезжает сюда. Чего стоит, к примеру, самый высокий в мире небоскреб «Тайбей 101», высота которого 508 м. Или другая достопримечательность города – национальный дворцовый музей с колоссальным собранием образцов китайского искусства за многие века.

К приезду спортивных делегаций со всего мира погода на острове наладилась. И легкоатлетам ничто не мешало настроиться на успешные старты. В беге на 800 м Нелли уверенно выступила в квалификации и полуфинале. А в финале ее главные соперницы – француженки и англичанки – взяли ее на дорожке в «коробочку». Лишь за сто метров до финиша ей удалось оторваться от них. 2 мин. 14 сек. принесли ей золотую медаль. А «полуторку» Нелли пробежала как настоящий лидер – за 4 мин. 30 сек. Ориентируясь на ее график, еще одна россиянка – Оля Якубовская – сумела «попасть» в бронзовую медаль. По традиции, тренеры включили Нелли в эстафету 4х400м, и она вывела команду на третье призовое место.

Торжественное закрытие Сурдлимпийских игр состоялось 15 сентября. Для Нелли это был вдвойне счастливый день. Ее спортивный триумф совпал с днем рождения дочери Вики. Чем не повод устроить хороший шопинг и накупить подарков! Благо, в Тайбэйе торговля товарами поставлена «на широкую ногу» – к услугам покупателей сотни разных лавочек, магазинчиков, а также неповторимый ночной рынок. Нелли с друзьями совершила экскурсию в зоопарк, где ее удивили гигантские панды. Эти «бамбуковые мишки», к сожалению, вымирающий вид. Помимо Тайваня эти животные содержатся в зоопарках 12 стран.

А дома Нелли, как всегда, ждала теплая встреча с тренером, родителями, братом, внимательно следившими за ее выступлениями. Надо сказать, что, несмотря на проблемы со слухом, молодая женщина живет полноценной жизнью. По сотовому телефону она общается с помощью sms и «аськи». На тренировки, по хозяйственным делам и на отдых она ездит на своей «Тойоте». Есть у Нелли и хобби – она коллекционирует кулинарные рецепты и сама прекрасно готовит. Ее фирменное блюдо – мясо, запеченное в духовке.

Жизнь у представителей спорта высоких достижений строго подчинена расписанию российских и международных соревнований. Вот и Ерофеева после кратковременного отдыха вновь приступила к тренировкам. В начале следующего года ей предстоит принять участие в чемпионате Европы по кроссу, который будет проходить в Румынии. Успехов тебе, Нелли!

Виталий Чемляков

На снимках: Н.Ерофеева на уфимском стадионе имени Гастелло.

Фото автора

Эту, ставшую крылатой, фразу подтвердил летний чемпионат России по летнему биатлону на лыжероллерах, прошедший в Уфе на исходе сентября. В столице Башкирии собралась серьёзная публика, в том числе чемпионы олимпиад, Европы и мира.

Уральская погода вела себя непредсказуемо: то солнце выглянет, то дождь пройдёт над трассой, то ветер прошумит над стрельбищем. Но мастерство, как говорится, не спрятать никаким тучам. Индивидуальную гонку на 15 км, не допустив на огневых рубежах ни одного промаха, выиграла олимпийская чемпионка Ольга Медведцева (Пылёва). А в спринте на 7,5 км сильнейшей стала другая олимпийская чемпионка – Ольга Зайцева.

- «Просто так» на чемпионатах России не побеждают, – сказала после финиша именитая спортсменка. – Пришлось поработать в полную силу, имея за спиной сильных, молодых и амбициозных соперниц.

Женщинам с погодой повезло, а участников мужской индивидуальной гонки сопровождали и дождь, и ветер. Стрелять по мишеням порой приходилось просто наудачу. Испытанный в биатлонных сражениях Иван Черезов допустил лишь три промаха и стал обладателем золотой медали. Максим Чудов  все 20 км прошёл в высоком темпе, но ветер разметал пять его выстрелов, не достигших мишеней, лишив чемпиона мира призового места.

Но у «русской ракеты» топливо всегда в запасе. Поэтому после финиша в спринте на 10 км Максим привычно поднялся на подиум. А вот «золото» досталось его тёзке Максиму Максимову, который, похоже, недаром выполнил большой объем тренировочной работы на только что прошедших сборах в горах Болгарии.

А Максим Чудов своё выступление в «родных стенах» прокомментировал с некоторой долей самоиронии:

-  Раз у меня сегодня третье место, значит, есть к чему стремиться. Я выступил на 90 процентов своих возможностей. Мы с тренером не стали форсировать форму к этому чемпионату, чтобы не нарушить план подготовки к зимнему олимпийскому сезону. Ведь на трассах Ванкувера предстоит работать в полную силу до последних метров дистанции.

А сейчас я бы хотел мысленно перенестись из осени в начало минувшей весны, когда в Увате – нефтяной столице Тюменской области проходил зимний чемпионат России. Тогда особо отличился лидер юниорской команды Алексей Волков из сибирского городка Радужного. В прошедших гонках он собрал награды всех достоинств, в том числе две золотые медали в гонке преследования  и марафоне.

На том же чемпионате молодая биатлонистка из Тюмени Мария Садилова получила «золото» в спринте, оставив с «бронзой» олимпийскую чемпионку Ольгу Медведцеву из Красноярска. Эти восходящие звёзды российского биатлона отличились и в Уфе. Алексей Волков привёл к победе в эстафетной гонке мужскую команду Ханты-Мансийского автономного округа, а Мария Садилова во многом обеспечила успех в женской эстафете команде Тюменской области. Как видим, слава российского биатлона прирастает Сибирью.

А когда пишутся эти строки, ведущие российские биатлонисты ведут интенсивную лыжную подготовку к Олимпиаде-2010 в спортивном тренировочном центре в Рамзау (Австрия).

Виталий Чемляков, специально для «В-Э»

Жду встречи с Ванкувером
Диалог с пятикратным чемпионом мира по биатлону Максимом Чудовым за полгода до начала зимних Олимпийских игр

Мы беседуем с Максимом в раздевалке спортивно-оздоровительного центра «Биатлон», где хранятся его спортивная одежда, обувь, лыжный инвентарь. Загорелый, мускулистый, обнаженный по пояс Максим похож на боксера (к слову, боевой соревновательный вес его 63.5 кг). Он сидит на скамейке и готовит к стрельбе вынутую из чехла винтовку. После занятий на стрельбище Максим выйдет на дистанцию кросса, и тогда ему будет не до разговоров. А сейчас он готов ответить на вопросы.

-   Как начался летний подготовительный цикл?

- Первый после напряженного зимнего сезона сбор проходил в Финляндии, где члены российской сборной команды пытались «вспомнить забытое». Я полагаю, это нам удалось. Теперь предстояло восстановиться и продолжить сезон. В Финляндии мы были на двух базах. Не только мне, но и другим ребятам там не все понравилось. К удобствам, правда, можно было отнести только то,  что стрельбища находились рядом с гостиницей. После трехнедельного сбора я вернулся домой, но решил на неделю слетать  в Турцию, где, не отвлекаясь на проблемы личного характера, продолжал набирать спортивную форму. Ну, а тут подошло время очередного тренировочного сбора российской сборной команды.

-  Где на этот раз он проходил?

- Местом нашей летней встречи  по сложившейся традиции стал биатлонный центр в окрестностях старинного русского города Острова со славной героической историей, помнящего еще набеги ливонских рыцарей и разорительные походы польского короля Стефана Батория.

У нас на каждом тренировочном сборе решаются свои задачи. Считаю, что сбор в Острове прошел, как говорится, на все сто процентов. В заключение занятий мы провели две контрольных тренировки. Одна из них была стрелковая, которую мне удалось выиграть. Второй экзамен мы сдавали по бегу на лыжероллерах. Эту гонку, к сожалению,  я выиграть не сумел

-  Какие у Вас впечатления от предолимпийской недели в Ванкувере?

- Самые лучшие. Мне удалось, как говорится, ногами испытать трассы. Могу поставить им оценку пять с плюсом. На канадцев надо равняться другим странам, той же Корее, где проходил прошлогодний чемпионат мира. Там уровень организации намного уступает тому, что мы увидели в Ванкувере.

В Канаде мне очень понравилось искреннее гостеприимство, дружеское расположение людей друг к другу. Всюду царит спокойная доброжелательная атмосфера. В Ванкувере я задержался ненадолго. Даже сувениров не успел купить. Но я знал, что приеду на Олимпиаду, без спешки пройдусь по городу и приобрету самые лучшие сувениры.

- У известных спортсменов принято спрашивать об их хобби.

- Что я могу сказать на это? Последнее время я был занят строительством дома для своего отца. Строительную площадку он выбрал сам -  это деревня Суровка под Уфой, где он жил и откуда уходил на фронт мой дед Николай Иванович. Он вернулся с войны с многими боевыми наградами. Так что Суровка для нас, как родовое гнездо. В детстве я часто гостил у деда с бабушкой. Он был требовательный и строгий,  нас мальчишек  немного «гонял». Но со стороны деда это было правильное воспитание. Если бы нам в детстве что-то не запрещали, мы бы с братом не выросли ответственными людьми… Стройку начали с того, что своими силами забор установили, столбы заливали цементом. Гараж для машины устанавливали. Сейчас с помощью строителей более основательно все стараемся доводить до ума. Думаю, что месяца через три можно будет в новый дом заезжать смело.

- А что предстоит в ближайший месяц?

- В начале августа я выезжаю в Болгарию, где пройдут очередные тренировки, на этот раз в условиях высокогорья. Там есть хорошая база. Вершина горы, где проложены трассы для лыжероллеров,  достигает 2000 м над уровнем моря. Я также приглашен для участия  в шоу-гонке «ODLO City Biathlon», которая стартует в немецком Пюттлингене. В ней участвуют команды в составе лидеров  мирового биатлона: по 8 спортсменов как мужчин, так и женщин. Стартуя в этом спортивно-показательном шоу,  хочу увидеть, как готовы мои соперники. Возможно, на сегодня они выступят лучше, но это меня ничуть не смущает. Главным  стартом для сборной команды  биатлонистов   считаю летний чемпионат России, который пройдет в Уфе в конце сентября с прицелом на Олимпиаду в Ванкувере.

Комментарий наставника Максима Чудова, заслуженного тренера России Виктора Никитина:

- Помнится, в 2003 году молодого 21-летнего Максима Чудова, чемпиона мира среди юниоров, взяли  в группу подготовки национальной команды сверх лимита – под личную ответственность главного тренера. И что же? Через три года наш земляк снискал себе славу биатлониста, обладающего лучшей среди россиян скоростью, сравнявшись с такими зубрами мирового биатлона как Свен Фишер, Рафаэль Пуаре. Тогда за ним закрепились прозвища «Чудо-Чудов», «Русская ракета».

Но за последнее время его скорость на дистанции несколько замедлилась. Так вот – наша задача в предолимпийском цикле состоит в том, чтобы подзарядить ракетное «топливо», поднять скорость на прежний уровень, а также добиться максимальной точности в стрельбе на огневых рубежах. Как раз на сборах под Островом была проделана большая скоростно-силовая работа. И она дала обнадеживающие результаты.

Минувший сезон, надо сказать, был проблемным для российского биатлона. Как снег на голову, свалился допинговый скандал, были отстранены от соревнований несколько членов нашей сборной и пересчитаны очки в  зачете Кубка мира. В команде создалась напряженная психологическая обстановка. Явно была сделана ставка на то, чтобы перед Олимпиадой в Ванкувере выбить российскую сборную из колеи.

Максим, несмотря ни на что, провел в сезоне все международные  старты. На одном из этапов Кубка мира в соперничестве с мегазвездами биатлона выиграл индивидуальную гонку. Болельщики помнят его блестящее выступление в гонке преследования на чемпионате мира в Корее. Золотая медаль была вручена норвежцу Уле Эйнар Бьерндалену. Но польская команда подала протест, заявив, что «король биатлона» прошел трассу с нарушением правил. Золотая  медаль на какое-то время попала в руки Максима. Однако волевым  решением судей  награда вновь была передана Бьерндалену, хотя видеокамеры зафиксировали, что он на каждом кругу срезал по 10-15 метров дистанции. Газеты писали: Чудов два часа пробыл чемпионом, а остался с «серебром». Спор, однако, не окончен. Макс сумеет постоять за себя на предстоящей Олимпиаде.

… Максим Чудов пришел на занятия к тренеру Никитину в 16 лет, в 19 лет стал мастером спорта, в 21 год получил свою первую золотую медаль мирового юниорского первенства. На нынешнем летнем чемпионате России в Уфе в дисциплине кросс другой воспитанник Виктора Анатольевича выиграл «золото» и «серебро» среди юниоров, завоевав путевку на чемпионат Европы, который пройдет в Чехии. Эстафета побед уфимских биатлонистов продолжается.

Виталий Чемляков
Для «ВЭ» из России.

На снимках: Максим Чудов на уфимском стрельбище СОК «Биатлон»; тренер Виктор Никитин.
Фото автора.

ДОКТОР  ГРИША
Виталий Чемляков

Так товарищи по подполью называли военврача третьего ранга Филиппа Кургаева.

Спроси свое сердце

Александра Андреевна Кургаева – ровесница прошлого века. До седых волос сохранила эта хрупкая с виду женщина завидную молодость духа. Жизнь еe поучительна. Родилась в деревне Екатериновке Ишимбайского района Башкирии. Рано оставшись сиротой, восьми лет была отдана в Стерлитамак к господам Демидовым в няньки. Четырнадцати лет, переехав к брату в Оренбург, перепробовала множество самых разных профессий.

В революцию и гражданскую войну распространяла листовки, ходила в разведку из осажденного белыми города. Была однажды схвачена белоказаками, избита нагайками, брошена в «холодную», чудом спаслась. Став сестрой милосердия, выносила раненых с поля боя, ухаживала за тифозными больными.

- Да, мы все вояки, -  любила говорить Александра Андреевна.

Один из ее родных братьев вернулся с германской  при Георгиевском кресте. Троих братьев унесла гражданская, двоих не стало в Отечественную. А сын старшего брата Федора, умершего в восемнадцатом году  от ран, военврач Филипп Кургаев совершил свой подвиг в Отечественную войну, находясь в рядах подпольной организации в Минской области.

И  среди тех, кто наставил Филиппа на верный путь, дал образование, закалил волю, была его родная тетка Александра Андреевна. Несмотря на разницу лет, Филипп всегда называл ее просто Шурой, как друга и старшего товарища. А много позже, перед самой войной, дал в ее честь имя своему сыну-первенцу.

Где бы ни находилась Александра Андреевна, она помнила, что живет в Екатериновке жена брата, простая колхозница с двумя сыновьями Егором и Филиппом. Не имея собственных детей, помогала невестке растить сыновей. После неожиданной гибели старшего Егора всем ее вниманием безраздельно завладел Филипп.

Александра Андреевна не только делилась с родными, чем могла, но и все годы высылала племяннику книги, открывала глаза на мир, поддерживая в нeм интерес к знаниям. Закончив в Екатериновке пять классов, Филипп по ее настоянию продолжил учебу в семилетней школе в Стерлитамаке.

Некоторое время Александра Андреевна жила с мужем в совхозе «Смычка» Чишминского района, а в 1932 году перебралась в Уфу. И первое, в чем она проявила заботу в связи с этим переездом, была судьба Филиппа. Посоветовавшись с мужем, Александра Андреевна вызвала племянника в город. Наняв репетитора, подготовила к поступлению в медицинский институт. В 1939 году, получив диплом врача, Филипп с женой, тоже врачом, едет работать в Мордовию, где тогда ощущалась острая нехватка в медицинских кадрах…

Впервые надеть военную форму ему пришлось в 1940 году в период финской кампании. По окончании той «войны незнаменитой» Филиппу предложили остаться в армии. Но у жены с малолетним сыном на руках были на этот счет серьезные сомнения. Филипп, как это бывало всегда в трудную минуту, обращается за советом к своей духовной матери – Александре Андреевне. «Спроси свое сердце и будь там, где ты нужен в настоящее время, – ответила она. – Знай и помни, за что пролили кровь твой отец и дядья».

Филипп служил в Витебске. А последнее письмо от врача-хирурга третьего ранга Ф. Кургаева, датированное 17 июня 1941 года, пришло Александре Андреевне из пограничного местечка Снядово, что в Белоруссии.

«Не так-то просто было, видно, служить на границе, – вздыхала Александра Андреевна. – Много работал, уставал. Даже вроде и почерк у него изменился – пишет, а чернила кучечками остаются на бумаге».

«В списках не значится»

В сорок первом А.А. Кургаева жила в Москве, работала управляющей домами Таганского района.  Враг приближался к столице. У Александры Андреевны хватало хлопот: приходилось засыпать чердаки домов песком, обеспечивать жильцов темными шторами для светомаскировки, нести круглосуточное дежурство. Но за всем этим не покидали ее беспокойные мысли о Филиппе. Писем от него не приходило. Поначалу верила, что вот-вот объявится. Тревожилась, места себе не находила. Слала запросы, но все они наталкивались на глухую стену молчания.

Александре Андреевне суждено было на всю жизнь остаться его добрым гением. Выйдя на пенсию и вернувшись на родину, в Уфу, к сестре Надежде Андреевне, Кургаева с удвоенной энергией продолжила поиски. «Не мог Филипп так просто пропасть, не мог», – убеждала она себя.

Размножив фотографии племянника, рассылала их с запросами в архивы, в места, где он служил и работал. Но ответ был один: «В списках не значится». И таких, по ее собственному выражению, «штампов» Александра Андреевна получила двадцать шесть. Но руки у неe не опустились.

Она обращается в Министерство обороны страны, в исполком  общества Красного Креста и Красного Полумесяца. Наконец, позабыв о своих недугах, инвалидности, слабом зрении, едет в Москву и там заручается необходимой поддержкой.

Проходит еще три года. Александра Андреевна получает сообщение о том, что Филипп погиб под Минском в апреле 1942 года. Вновь идут ее запросы с фотографиями, на этот раз по конкретным адресам. Первой ответила ей Мария Семeновна Ильченко. «Вы разыскиваете Филиппа Федоровича Кургаева. На фото мы признали своего товарища по подпольной работе, которого называли «доктор Гриша». Может, здесь что не так?» «Так, все так, – забилось сердце Александры Андреевны. – Ведь в семье все ласково называли его Гриней. И он взял это имя, став подпольщиком».

Новое письмо – и новая радость. Да еще какая! Оказалось, что участник войны, подполковник медицинской службы Александр Иванович Гусев, служа в Краснознаменном Белорусском округе, собирал материал о работе госпиталя в деревне Тарасово. Там он впервые услышал о военвраче, уроженце Башкирии Ф. Ф. Кургаеве. Заинтересовавшись его необычной судьбой, стал по архивным документам, рассказам очевидцев собирать материал. Супруги Ильченко познакомили его с письмом Александры Андреевны. Тогда Гусев и написал в Уфу. Между ними завязалась переписка.

Стоило Александре Андреевне пройти столько испытаний, столько прочувствовать и пережить, чтобы, спустя четверть века, со смешанным чувством горечи, печали и гордости вчитываться в скупые строки документа.

«Архивная справка. Кургаев Филипп Федорович, 1914 года   рождения,   с   июля 1941 г.   принимал активное участие   в   деятельности Тарасово-Ратомской подпольной патриотической       организации Минской   области, является одним  из   организаторов       и руководителей   данной     организации.

Кургаев Ф. Ф. за подпольную деятельность 3 апреля 1942   г.   был   казнен   немецко-фашистскими       карательными органами.

Архивная   справка   составлена по материалам партархива».

Госпиталь  за колючей проволокой

28 июня 1941 года немецким танковым группам удалось прорваться с севера на юг в район Минска и овладеть городом.

«…В кольцо окружения попали 11 сравнительно боеспособных дивизий и остатки еще нескольких дивизий, входивших в состав различных армий Западного фронта… Многие части и подразделения после длительных и кровопролитных боев вырвались из вражеского кольца. Тысячи славных советских патриотов погибли в этой неравной борьбе. Значительная часть бойцов и командиров, не сумевших вырваться из окружения, развернули партизанские действия в тылу врага. Но очень многих постигла тяжелая судьба фашистского плена и смерть вдали от родной земли». («История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», том второй)

64-я стрелковая дивизия вела ожесточенные бои на северо-западных подступах к столице Белоруссии. Ряды бойцов таяли под натиском превосходящих сил противника. Минск был уже взят, а бойцы дивизии продолжали отражать атаки фашистов, заняв круговую оборону. Но вот дан приказ о выходе из окружения. Тяжелораненых бойцов решили оставить в деревне Тарасово, поручив уход за ними военврачу Филиппу Кургаеву и бывшему фармацевту интенданту 2-го ранга Ефиму Саблеру.

Более ста раненых доставили в двухэтажное здание колхозногo  правления. Разместились  по-походному на матах, на соломе. Времени на раздумья не оставалось. Ночь прошла в приготовлениях: нужно было спрятать в надежном месте всe ценное,  принять   у  раненых   партийные   и   комсомольские билеты,  самому переодеться в штатское, чтобы выдать себя при немцах за местного лекаря. А тут ещe срочная операция. Только она могла спасти жизнь старшего лейтенанта  Туровца. И Кургаев делает операцию,  не  имея  ни  нужного инструмента, ни обезболивающих средств. При свете коптилки с помощью      перочинного ножа и пинцета он извлекает из раны осколок. (Кстати, крестник Кургаева – подполковник запаса Иван Самуилович Туровец – пережил суровое лихолетье, после войны обосновался в Калининграде).

…Немцы ворвались в деревню внезапно. Обнаружив раненых, все перевернули и переворошили, перетрясли солому и маты, а перед уходом сорвали с воинов бинты и   повязки. Их расчет был на то, что без квалифицированной помощи они погибнут. Но как подвела гитлеровцев их хваленая расчетливость! Рядом с бойцами находились верные своему долгу Кургаев и Саблер. Не оставили в беде своих «батьков и браточков» и местные жители во главе с председателем колхоза Виктором Ивановичем Лошицким.

Госпиталь был обнесен колючей проволокой, охранялся часовыми. Кургаев делал свои вылазки под покровом ночи. Завязывал знакомства с местными жителями, налаживал связи. Раненым передавали, кто что мог: чистую простыню и наволочку, пузырек с йодом, хлеб, молоко, листья подорожника, лечебные травы. Первая схватка с фашистами была выиграна.

Шло время. Патриотическая организация крепла. По подложным документам Кургаева удалось определить волостным врачом, наладить снабжение подпольного госпиталя медикаментами из местной аптеки.

Чтобы не вызвать подозрений у немцев, выздоравливающих  бойцов под видом умерших выносили из госпиталя. «Похоронную» процессию сопровождал Кургаев, он же давал   сведения о выбывших «на тот свет» в немецкую комендатуру. На самом же деле   подопечные необычного госпиталя расселялись по фальшивым  документам в соседних деревнях под видом родственников. После полного выздоровления подпольщики переправляли их в партизанские отряды.

К марту 1942 года из ста тяжелораненых более восьмидесяти были возвращены в строй. Руководство подполья решило организовать из их числа партизанский отряд. В лесу готовилась база, накапливалось оружие. Но карателям из минского СД с помощью     изменника удалось напасть на  след тарасово-ратомских  подпольщиков.

В ночь со 2 на 3 апреля 1942 года гитлеровцы провели облаву. Кургаев находился в госпитале с несколькими оставшимися бойцами. Его схватили, скрутив руки колючей проволокой.

Вот как описывается этот эпизод в очерке Алексея Ивановича Гyceвa.

-  Вы есть военный врач? – начал допрос гитлеровец.

- Heт. Я – волостной врач. В армии никогда не служил по болезни, – спокойно отвечал Филипп Федорович.

- Ты есть не врач, а партизан! – завопил от негодования гитлеровец и ударом свалил на пол Кургаева. К концу допроса врача трудно было узнать. Допрашивали, истязали и остальных. Гитлеровцы требовали назвать адреса всех выздоровевших бойцов,   местных патриотов.

На все вопросы палачи получили только один ответ: «Нет»!

Их расстреляли на рассвете. Вместе с военврачом Kypraeвым, интендантом Саблером смертью храбрых пали председатель колхоза «Красный пахарь» Лошицкий, местный учитель Бортник, раненые советские воины. Но из 27 казненных патриотов известны имена лишь девяти.

Зачислен бойцом

Летом 1970 года Александра Андреевна во второй раз побывала в деревне Тарасово. Там состоялось открытие памятника участникам Тарасово-Ратомской подпольной организации. Первой на мраморном обелиске высечена фамилия Филиппа Кургаева. Десятки незримых, но прочных нитей связали нашу землячку с белорусским краем. Об этом свидетельствуют строки из писем.

«Александра Андреевна! Обращаются к Вам ученики 8 клacca Тарасовской школы. Мы взяли шефство над обелиском, где захоронен ваш сын (так и пишут – сын). Вы не волнуйтесь, памятник в порядке. Мы его каждый раз убираем. Вокруг посажены деревья».

«Уважаемая Александра Андреевна! Пишут Вам красные следопыты Ратомской средней школы. У нас в школе создается экспозиция музея Тарасово-Ратомского подполья. Просим Вас прислать нам в музей фотографии сына и Ваши воспоминания, личные вещи».

«Дорогая Александра Андреевна! Мы, учащиеся медицинского училища № 2 г. Минска, много знаем о героях, сражавшихся в годы войны на территории Белоруссии. Среди них был и Ваш сын военврач Филипп Кургаев. Нам он особенно дорог и близок, ведь мы – будущие медицинские сестры. Мы строим свою жизнь на примерах лучших людей нашей Родины, таких, как Ваш сын… Мы, будущие медики, обещаем Вам, что сохраним в своей памяти имя Вашего сына и постараемся так же служить людям, как он, и быть такими патриотами Родины, как он».

Филипп остался для нынешних студентов товарищем, сверстником, двадцатисемилетним коллегой, до конца выполнившим свой врачебный долг. Имя Ф. Кургаева носил зональный строительный отряд. Штаб ССО навечно зачислил военврача своим бойцом. Норму его в линейных отрядах выполняли сообща. За десять лет были освоены миллионы рублей. История отряда неразрывно связана с историей города Нефтекамска, а также сельских районов северо-востока Башкирии. Студенты «с колышка» начинали строить Кармановскую ГРЭС, участвовали в пуске всех пяти ее блоков. Кургаевцы внесли свой вклад в сооружение спутника КамАЗа – завода автосамосвалов, комбината искусственных кож, жилья и животноводческих комплексов в сельских районах.

Студенты мединститута не раз побеждали в соревновании среди зональных стройотрядов республики. Немало добрых традиций и починов родилось у кургаевцев. Они не только строили новые объекты, но и ремонтировали сельские больницы, безвозмездно передавая им медицинское оборудование, инструменты и материалы, вели прием больных, читали лекции, участвовали в комплексных исследованиях, касающихся заболеваемости рабочих, проводили месячники по безвозмездной сдаче крови, устраивали консультационные пункты. Часть заработанных денег бойцы зонального отряда по собственной инициативе передали на строительство памятника выпускникам мединститута, погибшим в годы Отечественной войны. И этот памятник сегодня установлен на территории главного  учебного корпуса вуза под сенью вечнозеленой ели. Рядом, словно в карауле, стоят две белоствольных берeзы.

Традиции отряда им. Кургаева живут в делах новых студенческих поколений. Пять лет в Уфе в летние каникулы действует студенческий медицинский отряд БГМУ. Ребята работают в больницах, поликлиниках, диспансерах, госпиталях, санаториях – там, где нужны их умелые руки и чуткие молодые сердца.

* * *

За мужество и героизм, проявленные в тылу врага на подпольной работе, Филипп Федорович Кургаев награжден медалью «За отвагу» (посмертно).

«И скорбь непроходящая о павших»

У стенда, посвященного медикам-фронтовикам, часто можно было видеть пожилую женщину, родную тетю Филиппа. Погиб еe любимый племянничек, оставил только свой портрет «на поглядочку».  Александра Андреевна в скорбном молчании со слезами на глазах стояла в вузовском коридоре.

- Александра Андреевна свято хранила память о Филиппе, – вспоминает бывший куратор музея БМИ  Талгат Миназевич Саляхов. -  В послевоенные годы жила она неподалеку, на улице Тукаева в частном доме и еженедельно посещала наш мединститут. При этом Кургаева подолгу беседовала с заведующим кафедрой здравоохранения профессором Николаем Александровичем Шерстенниковым, который дал путевку в жизнь Филиппу и его товарищам, многих из которых тетя Шура знала, помнила и встречала в своем доме в студенческие годы своего приемного сына.

«Из ушедших на фронт медиков Башкирии 92 медицинских работника (69 врачей, 23 средних медработника) и 4 преподавателя Башкирского медицинского института отдали свои жизни в борьбе со смертельным врагом». Так свидетельствует в своей книге «Медики Башкирии дорогой мужества и славы» – к сожалению, вышедшей небольшим тиражом – бывший доцент вуза, историк медицины, профессор и член-корреспондент Академии военных наук Российской Федерации Антонина Алексеевна Кулагина.  Она прослеживает фронтовые судьбы однокашников Кургаева.

Армия бойцов против смерти, солдат жизни, как характеризовал рядовых врачей писатель-фронтовик, автор «Брестской крепости» Сергей Смирнов, несла особенно большие потери в 41-м – 42-м годах. Молодые военврачи в ходе ожесточенных боев с превосходящими силами противника попадали в окружение, при этом разделяли с ранеными бойцами и офицерами все тяготы и лишения, оберегали их в тылу врага. Иные из них повторили подвиг доктора Гриши, до конца исполнив свой врачебный долг.

Старший врач 327-го полка 186-й стрелковой дивизии Д.Краснов вместе с госпиталем попал в окружение и был расстрелян на глазах раненых.

В. Каширин погиб 6 мая 1942 года при налете вражеской авиации на госпиталь, в котором работал врачом-хирургом.

Выпускник Башкирского мединститута военврач С. Воздвиженский был схвачен и зверски замучен фашистами.

Л. Серебров погиб при прямом попадании авиабомбы в госпиталь.

К. Кусков до последнего патрона отбивал фашистскую атаку под Сталинградом.

И. Лаврентьев с отличием окончил Башмединститут в 1941 г., ушел на фронт, а через несколько месяцев геройски погиб в бою. В Республиканском государственном историко-краеведческом музее хранится принадлежавшая ему книга «Хирургия», пробитая осколком гранаты.

Военврачи годов сороковых,

У вас в глазах и зорких, и уставших

Всегда за нас тревога – за живых

И скорбь непроходящая – о павших.

Эти стихи, написанные их коллегой во фронтовой обстановке, звучат как гимн профессии военврача и находят отклик в сердцах нынешней молодежи. Студенты Башкирского медицинского университета «о подвигах, о доблести, о славе» поколения сороковых знают не понаслышке. Уже на первом курсе своего вуза они изучают историю медицины, проходят элективный курс истории медицины Башкортостана, где широко представлен раздел Великой Отечественной войны. В вузе проходят научно-практические конференции «Незабываемое», посвященные Дню Победы.

Виталий Чемляков

На снимках: Федор Кургаев (фото довоенных лет); памятник выпускникам медицинского института, погибшим в годы войны.
Фото автора

Олимпийский дух Ванкувера
Виталий Чемляков

-  Долго будет Канада нам сниться. Там мы окунулись в атмосферу чудесной зимней сказки, – говорят спортсмены-паралимпийцы из Башкирии, – предолимпийская неделя в Ванкувере зарядила нас здоровьем, энергией, спортивным задором на многие месяцы вперед.

Напомним о ярких победах уральцев на лыжных трассах горы Вистлер и острова Ванкувер. Здесь подтвердил своe неувядающее мастерство 4-кратный паралимпийский чемпион Ирек Маннанов, завоевавший золотую медаль в биатлоне на дистанции 12,5 км среди слабовидящих спортсменов. В этой же категории его поддержал 24-летний земляк (оба они из уральского городка Белебея), чемпион мира Евгений Сафронов, победивший в биатлонном спринте. В лыжных гонках добыл  «серебро» чемпион Паралимпиады в Турине Кирилл Михайлов. И поистине урожайной стала поездка в Ванкувер для спортсмена-«опорника» Ирека Зарипова из славящегося своей промышленностью города Стерлитамака. Он стал обладателем трeх золотых медалей в лыжных гонках.

После трудных и ответственных стартов в Канаде друзья-паралимпийцы не спешили зачехлить лыжи. Перелетев через океан, они прямиком направились в один из прославленных лыжных центров, город Сыктывкар. Надо сказать, что там на чемпионате России продолжал властвовать олимпийский дух Ванкувера и продолжалось восхождение лыжников на пьедестал почeта. Так, две золотые медали прибавились у Ирека Зарипова. Два «серебра» и «бронзу» положил в свою копилку Кирилл Михайлов.

Местом последнего зимнего ристалища паралимпийцев – членов Всероссийского общества слепых (ВОС) – стал старинный сибирский город Тобольск. И тут чемпион мира Евгений Сафронов разбежался – не остановишь. Он с ходу выиграл две золотые медали в спринте на 1,5 км и 5 км.  Непредсказуемо сложилось у Евгения соперничество в биатлоне с Маннановым. Дистанцию 12,5 км он пробежал и отстрелялся на «золото», Ирек финишировал вторым. А вот на спринтерском отрезке 7,5 км опытный биатлонист  оттеснил Сафронова на третью позицию. Победу здесь одержал тюменский спортсмен Николай Полухин. Кстати, только он один сумел посоперничать с сильными башкирскими лыжниками.

Звонок в Белебей старшему тренеру российской паралимпийской сборной Амиру Гумерову.

- Чем Вы можете объяснить феномен спортсмена-«опорника» Ирека Зарипова?

- Скажу кратко: он необыкновенно талантлив от природы и необыкновенно трудолюбив. Таких, что называется, поискать.

(К этим словам тренера добавим, что на чемпионате мира в финском Вуакатти, в Ванкувере и в Сыктывкаре Ирек завоевал в общей сложности 8 золотых медалей. Это серьезная заявка на участие в Паралимпиаде-2010.)

- Ну, а сейчас, после напряженного сезона у спортсменов наконец-то наступил отдых?

- Да, ребята должны отдохнуть. А вот лето для нас в прямом и переносном смысле – самая горячая, напряженная пора. Зимой мы только доводим, шлифуем то, что нарабатываем в летний подготовительный период, – заключил разговор тренер.

Виталий Чемляков

Неразгаданный Ванкувер
Виталий Чемляков

1 марта в Ванкувер вылетает сборная команда паралимпийцев (9 чел.) во главе со старшим тренером РФ (он из Башкирии) Амиром Гумеровым. Кроме Ирека, в команде ещe несколько чемпионов и призeров Турина.

Среди паралимпийцев, которые в составе российской сборной в марте прибудут в Ванкувер на предолимпийскую неделю, будет мой давний знакомый из небольшого башкирского городка Белебея Ирек Маннанов. Этот худощавый, выдержанный, необыкновенно приветливый спортсмен ещe на старте своей карьеры бросил вызов судьбе.

На республиканских юношеских соревнованиях по биатлону из-за неосторожного обращения с оружием он получил тяжелейшую травму. Пуля попала в правый глаз и прошла навылет. Однако молодой, сильный организм взял своe. По выздоровлению его первым желанием было вернуться на лыжню. Лечащий врач два года сдерживал его порыв, опасаясь за здоровый глаз в полевых условиях лыжных гонок. Но Ирек проявил характер и вернулся к интенсивным занятиям спортом. А то, что он сделал в последующие годы на лыжне, можно назвать спортивным подвигом.

На первой своей Паралимпиаде в Нагано (Япония) в единоборстве с семикратным паралимпийским чемпионом немцем Франком Хефле Ирек завоевал золотую медаль в лыжной гонке на 10 км свободным стилем, добавив к ней «золото» в эстафете и два «серебра» на дистанциях 5 км и 20 км классическим стилем.

На Паралимпиаде-2002 в Солт-Лейк-Сити (США) главным соперником Маннанова был канадец Брайан МакКивер. «Перед стартом меня перевели в группу, которую условно можно назвать «более зрячей», – вспоминал Ирек, – Канадец намного моложе меня и сумел дважды выиграть «золото», я же на дистанциях 5 км и 10 км остался только с «серебром». И всe же Ирек вернулся из Америки с очередной золотой медалью. В лыжной эстафете он выступил в составе российской сборной, которая буквально вырвала победу у американцев. На финише их разделилo чуть более одной секунды.

В Солт-Лейк-Сити решил испытать свои силы и в биатлоне на дистанции 7,5 км с двумя огневыми рубежами, но занял лишь четвертое место. Но то, что не получилось на предыдущей Паралимпиаде, ему с лихвой удалось в Турине. Именно в гонке на 7,5 км с двумя огневыми рубежами Ирек стал чемпионом. Кстати, его обидчик на предыдущей Паралимпиаде канадец Брайан МакКивер сумел получить только «бронзу». Итак, коварный биатлон был раз и навсегда побеждeн силой духа российского атлета.

Для 4-кратного паралимпийского чемпиона Ирека Маннанова столица очередной Олимпиады Ванкувер остаeтся пока неразгаданной. Но настойчивый уралец начал и к ней подбирать свой ключик. В начале этого года в лесном и холмистом Вуокатти (Финляндия) на чемпионате мира он завоевал золотую медаль в биатлонной гонке на 12,5 км в категории слабовидящих спортсменов. Для него это была серьeзная работа над ошибками. Ведь на Паралимпиаде в Турине Ирек на этой дистанции смог получить только «серебро».

Виталий Чемляков

7 октября 2008 года исполняется 130 лет со дня рождения выдающегося писателя русского зарубежья Михаила Осоргина

Всякий раз, отправляясь на дачу в Осоргино, что в тридцати километрах от столицы Башкирии Уфы, я вспоминаю человека, благодаря которому название этого живописного южноуральского уголка многие десятилетия было на слуху у читателей России, всей Европы, как до, так и после Октября. Дело в том, что один из выдающихся писателей русского зарубежья Михаил Андреевич Ильин взял своим литературным псевдонимом название сельца Осоргино – владения своей бабушки.
Михаил Андреевич всегда вспоминал о родных местах с гордостью и нежностью. Они оставили глубокую зарубку в сердце писателя. Родился он в Перми, где в 70-х годах позапрошлого века служил его отец. Но в детстве и отрочестве Миша часто гостил в Уфе у своей бабушки Надежды Львовны Ильиной. “Что вы сделали с мальчиком? Навеки отравили его речным и липовым духом”, – писал Осоргин в своих автобиографических заметках.
“Я очень любил этот город, его сиреневый дух, его Белую и особенно его Дему”, – признавался писатель в зрелые годы.
Писать и печататься (что далеко не одно и то же) Михаил начал еще, учась в Пермской гимназии. Один из его рассказов напечатал петербургский “Журнал для Всех”. После гимназии М. Ильин окончил юридический факультет Московского университета, а затем занялся адвокатской практикой в московском судебном округе.
Михаил Андреевич развил в себе демократические воззрения, предпочитая материальному достатку роскошь внутренней свободы. “Свобода в триллион раз ценнее жизни”, – часто повторял он. Не потому ли в 1905 году Осоргин примкнул к партии социалистов-революционеров? После Московского вооруженного восстания он был арестован, полгода просидел в Таганской тюрьме. Будучи выпущенным под залог, уехал в Финляндию, потом – в Италию. Вот как вспоминает об этом писатель Борис Зайцев, друг и соратник корифея отечественной литературы Ивана Бунина.
«Я познакомился с Осоргиным в Риме в 1908 году. Был он в то время итальянским корреспондентом “Русских ведомостей”, московской либеральной газеты, очень серьезной. Считался политическим эмигрантом (императорского правительства), но по тем временам печатался свободно и в Москве, и в Петербурге.
Нам с женой он сразу понравился – изяществом своим, приветливостью, доброжелательством, во всем сквозившим. Очень русский человек, очень интеллигент русский – в хорошем смысле, с устремлениями влево, но без малейшей грубости, жестокости, позднейшей левизны русской. Человек мягкой и тонкой души. Нас он в Риме опекал, как ласковый старожил приезжих. Волна молодости, света и красоты несла тогда и его, и нашу жизнь”.
Осоргина охотно печатали в журналах “Русское богатство”, “Вестник Европы”. А сотрудничество с солидной русской газетой “Русские ведомости”, о которой упоминает Б. Зайцев, продолжалось без малого десять лет. Читатель с развитым художественным чутьем легко узнавал его руку на фоне обычных, ничем не примечательных статей: такой элегантный слог!
В 1916 году Осоргин вернулся в Россию. Революция застала его в Москве. При большевиках он редактировал кооперативную газету “Власть народа”, литературную “Понедельник”, затем газету “Помощь”, закрытую властями на третьем номере. Он был деятельным работником кооперативной “Лавки писателей”, которая давала возможность в те трудные времена хоть как-то жить. Как свидетельствуют его коллеги-писатели, Осоргин держал себя при большевиках со своей обычной независимостью, составляющей одну из лучших и благороднейших особенностей его характера.
В 1921 году за участие в Общественном Комитете Помощи голодающим (в Поволжье тогда был сильный голод) Михаил Осоргин был арестован и помещен на Лубянку. В камере, где с ним сидели его товарищи по несчастью, Осоргин был избран старостой. Он нисколько не был подавлен, был весел, услужлив, представительствовал за всех перед властями. А ведь ему, как и другим участникам общества, грозил расстрел. Но за арестантов заступился и спас от смерти Фритьоф Нансен, с которым большевики тогда еще считались.
Михаил Андреевич отделался ссылкой в Казань. В Москву он все-таки вернулся, но осенью 1922 года, с группой профессоров, писателей и общественных деятелей был выслан в Германию. Прожив год в Берлине, затем поселился во Франции.
Став эмигрантом не по своей воле, Осоргин занялся беллетристикой и по-настоящему развернулся как писатель. Главное свое произведение, начатый еще в Москве роман “Сивцев Вражек”, в котором он запечатлел “радость и ужас революции”, Михаил Андреевич выпустил за границей. Роман имел большой успех и был переведен на многие иностранные языки. В Париже вышли и другие его книги. Разумеется, произведения Осоргина не могли тогда проникнуть за железный занавес. А тянуло его на родину, может быть, больше, чем кого-либо из наших писателей. К нему в полной мере можно отнести слова другого опального литератора – Дон-Аминадо: “Мы не эмиграция, а Россия, выехавшая за границу”.
Как свидетельствует писатель Марк Алданов, о своих родных местах Михаил Андреевич в эмиграции часто говорил, что ничего равного им по красоте нигде не видел. Волгу пренебрежительно называл “притоком Камы”, на Сену же, где горе-рыбаки “удят подержанную кильку”, и смотреть не хотел. Кстати сказать, сам он с детских лет был страстным рыболовом. В одном из “Старинных рассказов”, опубликованных в майском номере журнала “Юность” за 1990 год, писатель приводит такую подробность: “Ближе к воде ива плакучая и толстоствольный осокорь, из коры которого Ваня мальчиком нарезал поплавки не тяжелее перышка”. Не себя ли увидел Осоргин в этом мальчике? Ведь в одной из своих мемуарных книг он напрямую спрашивает: “Стоят ли огромные коряги в самом устье аксаковской Демы, на которых ночью мы зажигали костры?”.
Полжизни писатель провел вдали от милого Отечества. Русский человек на перекрестках Европы! И всё же состоялось возвращение Михаила Осоргина на родину. Еще в 1990 году избранные сочинения М. Осоргина, в том числе роман “Сивцев Вражек”, были выпущены в Москве издательствами “Московский рабочий” и “Современник”. Его книги входят в наш духовный оборот. Их ажурно вытканное словесное кружево завораживает читателя.
Во Франции Осоргин был вынужден трудиться в поте лица: помимо работы над книгами, только в газете “Последние новости” поместил более тысячи статей и очерков. Работал он упорно и плодотворно до самой своей кончины.
В июне 1940 года, за два дня до прихода гитлеровских войск, Михаил Андреевич бежал из Парижа. Он поселился в местечке Шабри, в так называемой свободной зоне Франции. У него была давняя сердечная болезнь. Вскоре она осложнилась. Михаил Андреевич скончался 27 ноября 1942 года. Его похоронили на маленьком безымянном сельском кладбище.
Подписывался он: “Осоргин”. Под этим именем и умер. Но перед смертью выразил желание, чтобы в надгробной надписи значились обе фамилии. Эта его воля была исполнена.

Виталий Чемляков, 2008

На снимке: писатель Михаил Осоргин